Мой плохой

Но не обратив на это никакого внимания, Саша развернул её в сторону коридора второго этажа и слегка подтолкнул.

– Где твоя комната?

Опомнившись, Настя рывком высвободила свой локоть из твердой мужской ладони и отшатнулась.

– Что ты такое творишь?! Я никуда не поеду!

– Думаешь, у тебя есть варианты? – вскинул он брови, но уже в следующую секунду черты его лица вновь обрели жесткие очертания. – Я не спрашиваю разрешения, Настя. Я ставлю тебя перед фактом.

– И что, потащишь меня силой? – нервно усмехнулась она, кивнув на пистолет в его руке.

– Если понадобится, буду, – жестоко заверил он, глядя в глаза.

А потом вдруг снова сделал шаг, приблизившись вплотную. Схватил рукой за шею, разворачивая и прижимая спиной к себе. Другая его рука с оружием взметнулась вверх, и в следующее мгновение холодный металл обжег щеку девушки – он прижал ствол верхней поверхностью к её лицу.

Настя притихла, едва дыша. Её сердце забилось где-то в области горла.

Ухо обожгло горячее дыхание, пуская по телу дрожь.

– Что, Настя? Боишься меня? – раздался тихий низкий голос совсем рядом.

– Нет…

Свободная от оружия мужская ладонь легла на её живот, скользнула вверх, дотронулась обнаженной кожи шеи, опаляя своими прикосновениями. Безжалостные пальцы легонько прошлись по подбородку девушки, а вслед за ним по скуле. Нырнули в длинные светлые волосы, коснулись нежной кожи головы на затылке, заставляя сбежать по телу ворох горячих мурашек.

– Ты ведь наверняка в курсе, какие проблемы у твоего мужа. И должна сейчас прыгать от счастья, что сюда пришёл я, а не кто-то другой. Или ты так сильно меня ненавидишь, что предпочтёшь сдохнуть, чем пойти со мной?

– Я… не ненавижу тебя… – запинаясь, кое-как выдохнула она.

– Тогда я не понимаю. – Саша убрал пистолет от её щеки, развернул к себе лицом, словно тряпичную куклу, и вернул руку в волосы девушки, продолжив ласково поглаживать по голове. – Что мешает тебе по-хорошему сделать так, как я говорю?

– Всё мешает, – сглотнув, тихо ответила она, теряясь под его прямым взглядом.

Несколько долгих секунд он не сводил с неё глаз, его челюсть была плотно сжата, на скулах играли желваки.

– Неужели этот грязный политик? По которому нары плачут? – наконец поинтересовался он, слегка сузив глаза.

– Не надо так говорить о нем, – покачала головой девушка. – Он мой муж.

– Я знаю, и что? Это для меня не аргумент.