Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

Кто же все-таки написал мне то короткое письмо? Какой-нибудь горец, решивший сохранить полученные от меня данные в тайне? Им мог быть кто угодно: Лорент, генерал Гра или глава шпионской сети Сатанад. И дошли ли мои письма до Айма, если он все еще правит Тринианом? Жив ли он вообще, да и все другие, кого я знала? Как поживает Визард Рик? Нашел ли он что-нибудь интересное в горных пещерах? Вдруг его исследования подземных аномалий дали какие-то результаты, и именно благодаря ему по эту сторону материка Зигай смог наладить свои телепортационные линии? Как далеко продвинулась тринианская наука? Может, уже скоро с гор спустятся страшные люди в бронежилетах и с нарезными стволами наперевес? Как тогда отреагирует Атамурлан? Ведь он действительно не подозревает о горской цивилизации… как и Амирош, и, по всей видимости, хранители-Милоа, живущие в Западных горах.

Я привыкла, что сложные вопросы постепенно решаются, нужно лишь терпение и умение не пропустить момент, когда будет дан ответ. И все же весь Эбери висел на волоске, а знала об этом только я.

Шикути недовольно фыркнул. Каганетт усмехнулся. Я вопросительно взглянула на него.

– Чем больше времени провожу с вами, тем большей загадкой вы кажетесь, каганетта. За три часа пути ни одного слова… Я уж молчу о просьбе передохнуть или хотя бы выпить воды…

– А, так вы следили за мной все это время? – чуть иронично спросила я. – Но я же каганетта, на мне большая ответственность за Айзелан. Вот и наработала в себе выдержку за эти годы.

– Да уж, – вздохнул Амирош, – может быть, даже слишком. Вы очень сосредоточенная, организованная. Я даже не решусь угадать, что за мысли бродят в вашей голове.

– Вы никогда и не сможете угадать, – рассмеялась я. Солнце в очередной раз показалось из-за облаков, заставив меня зажмуриться. – Ладно, раз вы требуете беседы, я не против поддержать разговор. Только вот с темой сложно определиться…

– Тема должна приходить сама, если оба собеседника расположены друг к другу.

– Вы ко мне расположены?

– Вполне.

– Даже после того, как я чуть не перерезала вам горло?

– Не перерезали же, – каганетт простодушно улыбнулся. – Признаться, я тогда многое понял. Вы открыли мне глаза, пожалуй.

– И что же вы поняли? – поинтересовалась я.

– Что у вас на душе. Вашу боль и одиночество. Да, можете снова укорить меня в чрезмерной чувствительности. Хотя, заметьте, несмотря на нее, я не дрогнул, когда вы приставили лезвие к моей глотке.