Мой палач

За ней оказалось просторное помещение с несколькими унитазами и старинной душевой кабиной, отгороженной от остального пространства стеной из плотного темно-зеленого стекла, составленного из множества одинаковых по размеру квадратов в форме мозаики.

Мои босые ноги обожгло холодом – пол здесь был выложен керамической плиткой, такой древней, что не угадывался даже ее изначальный цвет.

Похититель вошёл вслед за мной и плотно закрыл за собой дверь. Я растерянно оглянулась на него и не поверила своим глазам – опираясь спиной на стену, он стоял, сунув руки в карманы, словно приготовился ждать.

– Вы что, будете смотреть? – сам собой сорвался с моих губ взволнованный вопрос.

Он ничего не ответил, скользнул взглядом по тёмному прямоугольнику окна под самым потолком, добраться до которого без посторонней помощи для меня было бы просто нереально, и коротко произнёс:

– У тебя пять минут.

– Этого более чем достаточно, – сухо отозвалась я, внезапно краснея до кончиков ушей.

Без единой эмоции на лице он кивнул и наконец оставил меня наедине с унитазами.

* * *

По дороге обратно я чувствовала себя так, будто заново родилась. Теперь ситуация однозначно уже не казалось такой печальной. По крайней мере, хотя бы у одного из этих людей есть совесть. Ну или что-то на неё похожее, раз он так быстро оценил всю плачевность ситуации и отозвался на мою просьбу. И этого оказалось достаточно, чтобы вселить в меня надежду. Я сразу воспрянула духом и даже осмелела настолько, что решилась с ним заговорить.

– Могу я задать вопрос?

– Нет.

Он ответил спокойно, без какой-либо интонации в голосе, но для меня это "Нет" прозвучало подобно раскату грома, моментально спустив с небес на землю.

Остаток пути мы прошли в тишине, и когда "головорез" открыл дверь моей камеры, пропуская меня внутрь, уже в пороге я неожиданно для себя самой развернулась, заглянула в его темные глаза и тихо произнесла:

– Спасибо.

Не знаю, откуда взялся этот порыв, дань моему воспитанию, или я действительно была настолько ему благодарна, что не смогла промолчать, хоть и само по себе такое поведение с моей стороны казалось полным абсурдом. Как можно быть благодарной человеку, который лишил тебя свободы, а потом внезапно снизошёл до того, чтобы позволить нормально сходить в туалет? Но тем не менее, вопреки здравому смыслу, благодарность во мне все же была.