Муза

– Я художник. – пояснил он. – И, поверь на слово, хуже, чем было, сделать в принципе сложно.

– Надеюсь, ты очень хороший художник. – заметила я, ничуть не признавая упрёк. – Не люблю дилетантов.

Порывшись в рюкзаке, за беспорядок в котором румянец смущения всё же коснулся моих щёк, я нашла карандаш и протянула его парню. Он принял его и приступил к работе. Но чем дольше вырисовывал ровную стрелку, тем больше раздражался. А вконец измучившись, сжал карандаш рукой, намереваясь если и не сломать его, то уж испортить наверняка.

– Саша, Сашенька, что же ты делаешь? Настоящие леди никогда не пользуются контрафактом. – Пояснил он мне, будто малому ребёнку, и торопливо извлёк из своего рюкзака фломастер. – Это перманентный маркер. Всё лучше, чем твой.

Я уклонилась от его спешного касания, но послушалась настойчивого взгляда и подставилась рукам мастера.

– Не зарывайся! – предупредила, стараясь не шевелиться. – К тому же где ты видел, чтобы леди рассекала на велосипеде под дождём! И вообще… Разве же я леди?.

– Даже не сомневайся. И всё же почему на велосипеде?

– Велосипед для меня сейчас – это… – я мечтательно зажмурилась, рискуя нарушить баланс в его работе. – Знаешь, я никогда не понимала своего коллегу, который рассекал на байке. И в жару, и в дождь. Никак не могла понять, как можно променять комфорт на… Да нет, я в принципе не представляла себе, как можно отказаться от комфорта! И вот только сейчас до меня дошло, что комфорт можно с лёгкостью променять на свободу.

Я закусила губу, не зная, как ещё объяснить свой порыв, но как только встретилась с парнем взглядом, удивлённо моргнула: он меня услышал.

– Как мне это знакомо… Леди… И ты превосходна, как истинная аристократка. Всё в тебе прекрасно.

– Меньше пафоса. – предупредительно фыркнула я, а он виновато рассмеялся.

– Прости, не могу остановиться. Это любовь с первого взгляда.

– Так уж и любовь?

– Конечно! Художник любит каждую из своих натурщиц. Без любви не будет волшебства. Без любви не получится шедевр.

Закончив с работой, он удовлетворённо выдохнул.

– Ну вот, глазки готовы. В следующий раз я напишу тебя на холсте. Обнажённой.