Нас война соединила

Старший брат увернулся от очередного удара Петра и, схватив стакан с молоком, залпом его выпил.

– За работу, господа, – Анна встала и важно хлопнула ладонями, – некогда прохлаждаться.

Ворча, братья поднялись со своих мест и, понурив головы, начали спускаться с крыльца.

– Ей бы войсками командовать. Похуже генерала Шторова, – услышала Анна возмущенные голоса братьев.

– Аля, ты как? С ними или со мной тесто месить?

– Ты же знаешь, что я рядом с Петей, – улыбнулась Аля и, прихватив со стула широкополую шляпу, поспешила за мужчинами.

Солнце стояло в зените, согревая все вокруг своими по-летнему длинными и теплыми лучами. Вся усадьба утопала в ароматах цветущих деревьев и скошенной травы. По-домашнему уютно пахло свежей выпечкой и сладкой вишней.

Все окна на кухне были открыты настежь, однако в комнате стоял неимоверный жар от печи.

– И куда мы столько намесили, Анна Васильевна, не съедим ведь, – вздохнула Зоя, утирая пот и заталкивая белоснежное вываливающееся тесто в кастрюлю.

– Работникам раздадим, в деревню снесем. Мальчишки, те, что грибы принесли, чьи будут?

– Валерьяна Котова сыновья. Обрадуются, конечно, – Зоя вытащила шмат теста и начала мять его руками. Шум с улицы отвлек ее, она вытянула шею, пытаясь разглядеть в окно, что там происходит.

– Приехал вроде кто-то…

Анна отложила нож, которым чистила грибы и, обтерев руки, подошла к окну. Она увидела двух приближающихся всадников в военной форме. Узнав одного, девушка вскрикнула и, отпрянув от окна, прижалась спиной к стене.

– Вы чего? – удивилась Зоя.

– Это он, Зоенька. Алексей Константинович это, – испуганно прошептала Анна. – Что же делать?

– К пиру и гости, – одобряюще кивнула хозяйке Зоя, – что делать? Гостей встречать, как и подобает добродушной хозяйке.

Анна оторвалась от стены и, глубоко вздохнув пару раз, поспешила навстречу гостям.

Каждый вечер, засыпая, она думала о нем. Утром приветствовала его образ, словно он находился рядом: протяни руку и дотронься.

Миллионы раз она репетировала встречу с ним: что скажет, как склонит голову, как улыбнется. Она никогда не забывала его последних слов, сказанных на перроне. Он писал ей, Господи, она бы полжизни отдала, только бы прочесть строчку из письма. Пусть это будут по-мужски немного грубые повествования о боях, пусть описания побед, но эти строки предназначались ей одной! Она не видела его больше года, казалось, вся жизнь прошла в тоске по нему.