Нас война соединила

– Ой, да ладно, отец, и монархи простой народ ни в грош не ставили, – Феликс подсел к столу и накинулся на пищу.

– Мы поужинали уже, – извиняясь, сказала Анна, пододвигая к брату блюдо с пирожками. – Зоя курицу чистит, наскоро что-нибудь состряпает.

Как по волшебству, на столе появилась бутылка водки, мужчины наполнили стаканы и залпом опрокинули обжигающий напиток.

Анна сбегала на кухню и принесла соленые грибы и хрустящие маринованные огурчики. Разлили по второй. Пошли споры о политике, войне и Петрограде.

– А я тебе говорю, Петр, не быть более Петербургу столицей, как пить дать, переберется новое правительство в Москву. Они уже понежились на простынях бывшей императрицы, потоптались в кабинете Николая, более Петербург для них интереса не представляет. Да и что осталось от города? Брошенные квартиры, пустынные улицы и голод.

– Что же теперь будет? – испуганно спросила Анна, подсев поближе к старшему брату.

Феликс ласково приобнял ее и поцеловал в висок:

– Все хорошо будет! Как раньше жить будем, лошадей разводить, жениха тебе искать…

Анна покосилась на него с укором и, что-то вспомнив, вскочила и побежала на кухню.

– Ну а Алексей-то что? – услышала она голос Петра и остановилась на полпути.

– Лешка-то? Плюнул на все. Срезал погоны и, распихав их по карманам, отправился простым солдатом во французский легион. Ох и напились мы с ним напоследок! – Феликс аж прихлопнул себя по колену.

– Зачем? – стараясь говорить спокойно, спросила Анна.

– Зачем напились? – не понял захмелевший брат.

– Нет, зачем опять воевать пошел? Ведь Россия вышла из войны.

Все сидящие за столом с удивлением посмотрели на нее.

– Видишь ли, Аннушка, – прокашлялся отец, – существует такой тип людей, для которых война и есть смысл жизни. Для них дико и неудобно жить простой мирской жизнью, они редко создают семьи и умирают от старости. Есть военные, а есть воины. Так вот, Алексей, я думаю, из последних. Он посвятил свою жизнь защите Родины, для него враг – тот, кто хоть раз недовольно взглянул в сторону России.

Феликс и Петр переглянулись, они понимали, что их отец где-то в глубине души все же хотел, чтобы они, как и Горин, продолжали воевать против Германии.