Так, как должно быть

Нору мы напрямую не втягивали в свои махинации, и, так как ее премиальные не зависели от количества и качества наших сделок, бонусы она не получала, но мы с Анной часто прибегали к ней за помощью в бухгалтерии, и за это я щедро одаривал ее в качестве благодарности. Мне, как всегда, хотелось большего, и я смог бы этого добиться, если бы, конечно, законодательство не связывало нам руки. Но для первого неполного года работы и так неплохо.

Но не успел я поставить свой стакан и начать петь оды благодарности дамам, как заметил свою маму, которая только что вошла в ресторан.

– Прошу прощения, – извинился я, поднимаясь из-за стола. Не отрывая глаз от мамы, я пытался перехватить ее блуждающий по залу взгляд. – Сейчас вернусь, – добавил я и направился к ней навстречу.

Мама заметила меня на полпути к ней.

– Николас, почему-то я так и подумала, что ты здесь, – улыбнувшись, сказала она и принялась меня обнимать и целовать.

– Я очень рад тебя видеть, но что ты здесь делаешь?

– Была поблизости по делам фонда, звонила тебе с предложением пообедать, но ты не отвечаешь, – она уже держала меня под руку, и я повел ее к нашему столику.

– Оставил телефон на работе, хотелось немного отдохнуть от него за обедом. Я здесь с коллегами.

Когда мы подошли к столику, продолжил:

– Мама ты помнишь моего босса Чарльза Томсона? – Чарльз тут же подскочил и протянул моей маме руку для легкого рукопожатия.

– Миссис Стоунсон, рад снова вас видеть, – ответил мой босс и сел обратно.

– Анна, Нора, – продолжил я, указывая на моих спутниц соответственно, которые сидели напротив Чарльза.

– Вы не против, если я к вам присоединюсь? Сын? – задала она неожиданный для меня вопрос. Я уже и забыл, когда последний раз обедал с мамой.

– Мы будем только рады, Миссис Стоунсон, – ответила за меня Нора, и я лишь подвинул маме стул, предлагая ей присесть во главе нашего стола между Анной и мной. Официант тут же принес приборы и меню.

– Тем более, мы тут чествуем вашего сына, Миссис Стоунсон – продолжила Нора, подмигивая мне.

– Да? – с любопытством подхватила моя мать. – И, пожалуйста, называйте меня Оливия, – добавила она, положив правую ладонь на грудь, чуть ниже шеи. Она всегда так делала, когда искренне о чем-то просила, будто дотрагивалась до своей души, как говорил отец.

– Ваш сын – отличный парень, очень умный, и я вас заверяю, вы имеете полное право им гордиться, – выдал Чарльз, похлопывая меня по спине.

Все рассмеялись, и мама сжала мое предплечье.