Любовь солдата

Впрочем, я в клане такая не одна. Когда ты с рождения общаешься с людьми, умеющими сканировать взглядом, невольно начинаешь интересоваться и физиологией.

– Но, хотя у тебя и много таких… способностей, ты не басилиска? Ну, как принято это считать? – продолжила расспросы Алиша.

– Знаешь, – засмеялась вдруг Савалья. – Любой гражданский назовет меня басилиской. По понятным причинам. Но у нас басилисками принято считать лишь тех девушек, что обучались в школе мастерства. Мало кто из них сидит в городе.

– Как и мастера-воины, наверное…, – почему-то с грустью произнесла Алиша.

– Именно. Они для того и учились, чтобы защищать страну снаружи, – не заметив или не придав значения тону вопроса, откликнулась Савалья.

А Алише вдруг показалось, что ее затягивает туда же, откуда она с таким трудом вырвалась – в будничную жизнь хорошо отлаженной системы. То единство, то ощущение братства и служения, которое она почувствовала в компании воинов-мастеров, было возможно только на задании, только в стане врага.

«Конечно, здорово было бы стать даном – медиком на поле боя, но вряд ли меня допустят… Тут тренируются с детства, а я даже не знаю, как режущим лучом пользоваться».

Все эти мысли навевали только большую грусть, и в итоге Алиша нахмурилась и замкнулась.

Они подошли к главному входу администрации. Их встретили сдержанными кивками четверо дежурных охранников. Завели в отдельную комнату, похлопали по телу, сняли отпечатки пальцев, просканировали взглядом.

Коридоры администрации были выдержаны в строгом стиле. Тут почти не было мебели, на окнах висели жалюзи, стены были покрашены в светлый оттенок, а паркетный пол сиял и совершенно не скрипел. Кое-где стояли горшки с цветами, но и они выглядели строго и лаконично: ровные, устремленные вверх листья, прямые стебли. Белые двери в редкие кабинеты были настолько плотно встроены в проемы, что практически полностью сливались со стенами.

Савалья шла впереди, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Два раза навстречу девушкам выходили работники администрации: женщина в темном деловом костюме, в очках и с кипой бумаг, и военный в форме с совершенно непроницаемым выражением лица.

Наконец они свернули куда-то внутрь здания, в хорошо освещенный коридор без окон. Здесь паркет под ногами впервые скрипнул.