Любовь солдата

И что за манера держать второй глаз всегда закрытым? Привычка или он настолько силы экономит?

Девушка взяла плошку с кашей, немного развела ее теплой водой, попробовала: даже она, бывало, ела хуже, а уж солдату тем более сойдет.

Скроу, скрипнув зубами, приподнялся, попытался сесть.

– Давайте я вас покормлю, – покачала головой Алиша.

– Я как-нибудь сам.

– Скроу, давайте я. А в следующий раз вы сами.

Командир неожиданно опустил глаза. Небрежно стащил маску рукой. Его волосы давно сбились в один забавный клок, теперь нависнув прямо надо лбом.

Алиша хотела что-то сказать, как-то ободрить воина, но решила промолчать. Она села у изголовья, поправила подушку, и начала его кормить. Скроу глотал, как утка, но она его не винила.

– Алиша, – произнес он неожиданно, когда чашка опустела.

– Да? – она напряглась.

– Вы ведь понимаете, что уже не сможете вернуться? Вам придется идти с нами или мы будем вынуждены…

– Я знаю. Пожалуйста, не переживайте об этом. Вы, наверное, с малых лет воспитывались служить какой-то высшей цели.

Алиша встала, отнесла посуду. Потом устроилась прямо у стены рядом с печкой, сложив спальный мешок и усевшись на нем, скрестив ноги. Получился довольно мягкий стул. Она достала тетрадь и начала писать. Ее подгоняла злость. Злость на то, что так долго откладывала и так долго противилась судьбе – так что в итоге никто уже и не верит, что она на что-то способна.

Скроу, кажется, заснул. Вот и славно. Прошло часа полтора, прежде чем он снова зашевелился. Алиша оторвалась от тетради.

– Мне необходимо в уборную. Только не надо снова все делать за меня, – произнес командир, но таким тоном, что это вызвало у девушки улыбку.

– Я вас просто провожу, не беспокойтесь. Это нормально, ведь я оставлена тут вашей сиделкой, – пожала плечами Алиша.

Скроу ничего не сказал, лишь оперся на ее плечо с видом обреченной покорности.

Она проводила его до туалета и оставила, деликатно удалившись. Потом помогла вернуться обратно.

Скроу ничего не говорил, лишь внимательно на нее поглядывал. Алише казалось, что даже недоверчиво.

Когда вернулся Геруд, девушка облегченно вздохнула.

– На первый взгляд все чисто, и я подстрелил птичку, – похвастался воин, снимая с плеча утку. Вечер прошел за ощипыванием добычи и приготовлением супа.