Великолепная шестерка: Божий промысел по контракту. Час «Д». Шестеро против Темного. Тройной переплет (сборник)

С тех пор как магистр Альмадор изгнал из библиотеки то ужасное привидение, наша жизнь стала очень спокойной.

– Вот! Вот оно! На пыли были остаточные следы эктоплазмы! Это верный признак потусторонних проявлений! – ликующе воскликнул Макс, и что-то загремело, похоже, от избытка чувств бедолага Шпильман свалился со стула.

– Ой, Макс, пойду за пластырем схожу, ты ж себе все локти содрать умудрился. Как же можно было так неловко упасть?! – сочувственно вздохнула невидимая Мири.

– В следующий раз, когда буду падать, постараюсь запомнить и тебе рассказать, – мрачно пошутил парень, постанывая от боли.

– Что-то зеленых соплей я там не заметила, ну, раз следы остаточные, значит, могли высохнуть, – выслушав технаря, хмыкнула Элька, припоминая популярную комедию об охотниках за привидениями.

– Слушай, разве привидение могло оставить те следы, которые мы видели в забытой библиотеке после того, как ты, Лукас, пошаманил? – удивился Рэнд. Вор всегда считал, что бестелесный облик спасает от таких неприятных мелочей, как улики.

– Пыльца Дреша Рома показывает не только следы физические, но и присутствие энергетическое, – задумчиво пояснил маг. – Если дух обладал достаточной силой и простоял сколько-нибудь длительное время на одном месте, тем более если он использовал магические силы, то след мог остаться достаточно четким. Известные мне законы магии подтверждают это.

– Понятно, – разочарованно фыркнул Фин над пеплом своих надежд. – Вот и сдохла очередная легенда.

– Но какое привидение вы видели в королевской библиотеке? – тут же выстрелил вопросом Лукас.

Сария, и без того достаточно хрупкая, как-то разом вся сжалась и мелко задрожала, на глаза навернулись крупные слезы, личико-сердечко побледнело как мел.

– Не вижу необходимости заставлять Сарию вспоминать то, что ей неприятно и к делу не относится, – надменно процедил Хорхес, покровительственно кладя руку на плечо девушки.

Она метнула на Хорхеса взгляд, исполненный самой горячей признательности, и с робкой надеждой, к которой примешивалась изрядная доля опаски, покосилась на неумолимого допросчика Лукаса.

– Ква, – достаточно громко, чтобы его услышал начальник стражи, предостерег Рэнд, недвусмысленно намекая на излишнюю дерзость в поведении. Но храбрый рыцарь даже не дрогнул.

– Позвольте мне самому судить о том, что важно, а что нет, – сдержанно, с сочувствием, но неожиданно твердо ответил Лукас.