Маша и её друзья

– Машка… Если бы ты знала, детка, как я тебя люблю… – Потянул он мечтательно, ладонь разжал и настойчиво принялся растирать сдавленное место, до красноты, до жжения. – А если бы ты ещё и не была такой врединой…

Подскочил с кресла и вытянул Машу следом за собой в коридор. Быстро натянул ботинки, накинул куртку, заталкивая шарф в карман.

– Люблю, целую, всем пока, а тебя ещё раз с праздником. Будут проблемы – ты знаешь, где меня найти.

– Ага… Ларе привет.

Гошу проводила, стоя в проходе комнаты, на пьяных друзей свысока поглядывая, а потом Тимоху приметила и к нему шагнула, лишь самой себе признаваясь, что ноги от волнения подкашиваются.

– Ну, что, квартирант? Посмотрим жилплощадь? – Улыбнулась шире, а самой хоть плач.

А вот Тимофей ничего, не особо терялся. Поднялся, пропуская её вперёд, подтолкнул в сторону выхода. И с ключами сам возился, потому как у Маши руки уже мало что держали. И дело здесь не столько в волнении, сколько в понимании того, что шутка затянулась, а что с ней делать дальше?.

Глава 6

Максимальной степени неловкость достигла, когда они оказались вдвоём на её территории. Маша во все глаза смотрела, как ещё с утра не знакомый ей мужчина хозяйничает в одной из комнат, осматривая комод, раздвигая створки пустого шкафа. Затаив дыхание, ловила каждое его движение, каждый жест. И столько в нём было уверенности, столько ложной бравады, что уже и непонятно, кто на чьей территории находится. Ладони потели, а каждый раз вытирать их о коротенькие шортики, спасибо Серёге, не получалось – слишком заметно.

Поджав губы и краснея, Маша спешно стаскивала с дивана в гостиной нижнее бельё, что разбросала ещё сегодня утром. И не то чтобы неряхой была, просто сработал закон подлости. Вот, приди к ней любой из её знакомых, она бы сделала вид, что так и нужно, а сейчас, когда за каждым движением наблюдает малознакомый человек, при этом явно сдерживая колкости, пришедшие на ум… вот здесь попотеть пришлось! В достаточной мере педантичная по жизни и, особенно, в работе, в период глубокого морального застоя, Маша позволила себе некоторые вольности, а вот теперь кляла себя за их количество.