Лекарство от скуки

Когда-то меня именно из этого института хотели исключить, а я справилась. Чем не повод для гордости?

– Кому и что доказать пытаетесь?

– Никому конкретно. Разве что себе… Что сильнее обстоятельств, в частности.

– Наплюйте на обстоятельства, Наталья Викторовна. Жизнь нужна, чтобы наслаждаться, а не для того, чтобы что-то кому-то доказывать.

– Наслаждаться на ровном месте и в гордом одиночестве? – Хмыкнула я с вызовом, он же оставался абсолютно спокоен, безразлично плечами пожал.

– А вы по сторонам оглянитесь, глядишь, и приметите кого.

 – Хитро прищурился, а я, недовольная тем, что мальчишка начал подобный разговор, категорично головой качнула.

– Рядом со мной только ты. И что?

– Да ничего. Может, именно в этом смысл?

– Ты сейчас о той простой истине, что лучше синица в руках?

– А вы сомневаетесь в том, что синица? Что? Ещё и на дятла похож?

– Не на дятла. Не на птицу вообще. На пса брошенного. Голодного, облезлого, озлобленного. А ведь не пёс ты ещё, Татарин. Щенок.

И не власти тебе хочется, верно? А чего? Ласки, любви, заботы? Ты сам-то это осознаёшь, нет?

– Что же вы вот так сразу полёт фантазии обрубили, Наталья Викторовна? – он неодобрительно покачал головой. Притворства в этом жесте было гораздо больше, чем он показать хотел, но смысл того, что это мелочи, я уже уловить успела и позволила ему подобную шалость.

– А потому что не нужно со мной в такие игры играть. – Процедила я сквозь зубы, понимая, что вот она, его душа. Во всей красе.

Развёрнутая.

Скривилась в отвращении, что и свою собственную маску сбросила, а оттого не заметила, как Татарин пошёл на меня, как попытался морально прижать, придавить.

– Я сказала тебе: расстояние вытянутой руки! – Озлоблено прошипела я, а он только воздух ртом хватал, наслаждаясь страхом, что учуял. Снова покачал головой. Снова мои слова пришлись ему не по вкусу.

– Расстояние вытянутой руки? – Татарин прищёлкнул языком, мысленно уничтожая эту дистанцию. – Как это? Сколько? – Пакостно ухмыльнулся.

 – Моей руки или вашей? С глазомером проблемы. – Пояснил, будто в оправдание, а я на такой необходимый сейчас шаг отступила, пытаясь отыскать выход из западни собственных страхов.

Вытянула руку вперёд, обозначая границы допустимого, и тут же почувствовала его тепло. Реальное, пульсирующее и… такое манящее… Такое, что самой от этих мыслей страшно стало. А он уловил. Быстро. Стремительно. Ещё до того, как эта мысль успела расправить крылья.