Лекарство от скуки

Настолько, что я смогла свободно вздохнуть, что сердце моё успокоилось, а пульсирующая в висках боль, вызванная необоснованным страхом, отступила. Я поглядывала на него с опаской, всё ещё помня недавние чувства, впечатления. Спешно оценивала то, что нельзя было разглядеть на молодом лице, в спокойных, казалось бы, глазах, что нельзя было прочесть по непринуждённой позе. А он теперь вёл себя так, будто растерял ко мне и малейший интерес. Бегло переговаривался с тем же Чижом, что сидел от наглеца по правую руку, коротко улыбался блондинке, устроившейся на уровень выше, слишком вызывающе запрокидывал голову, намереваясь ей задорно подмигнуть.

Опомнившись, я записала на доске тему, села за стол, мысленно отвесила себе оплеуху за то, что так увлеклась нелепым выпадом, невинной шалостью, быть может, и практически забыла смешанные чувства, заполнившие нутро, когда наши взгляды скрестились. «Просто показалось, не более» – беспрестанно твердила я самой себе. «Всего лишь мальчишка» – неодобрительно качнула головой, успокаиваясь окончательно.

– Кто староста группы? Где журнал? – Я вскинула взгляд и снова почувствовала опасность, исходящую от него. Более остро, более резко. Слишком явно, чтобы отмахнуться от неё снова.

На вопрос откликнулся мальчишка на третьем ряду, тут же засуетился, но мой наглец встал в полный рост, заявляя свои права.

– Я староста. – Громогласно проговорил он, заставляя парнишку нервно оглянуться и будто ещё глубже присесть на месте.

Он объявил и тут же стал пробираться к ступеням. Точно атомный взрыв наступал, заставляя колебаться от оглушающей волн, заставляющей сердце замереть. Но это по ощущениям, на деле же он спустился вприпрыжку. Мальчишку, что так и замер с журналом группы в руках, будто в благодарность, увесисто хлопнул по плечу, и выдернул папку с документом из недвижимых пальцев. Приблизившись, бросил журнал на стол со звонким шлепком и сам передо мной раскрыл на нужной странице.

– Спасибо. – Выдавила я из себя слова.

Чувствовала бурю, что он внутри скрывает, и так же скрывала свою. Для всех вокруг, но не для него точно. И вдруг поняла, что балдею от этого странного чувства. От неприкрытой опасности, от явной, сквозящей из-за налёта безразличия угрозы. А он, словно хамелеон, менял маски, запоздало осознавая, что я вижу его суть.