Лекарство от скуки

 – Такая мелкая, а уже с характером! – Восхищённо сверкнул он глазами. – Я к ней какое-то время даже приблизиться боялся, не то, что уж там большее.

– Ну, теперь-то ты свою робость поборол. – Подбодрила я, делая и свой вклад в дружественную атмосферу.

– Теперь да. Вот, смотрю на тебя сейчас и не верю, что столько времени прошло. – Громов обернулся на Кима. – Вот, кажется, ещё вчера сам таким же был. Молодым, полным сил и желания двигаться вперёд…

– Ты утрируешь, Громов, ведь всего на четыре года меня старше.

 – Поддела я, а он неодобрительно качнул головой.

– Да я не о том. Красивая ты… Глаза чистые, улыбка открытая и вся будто светишься изнутри. Совсем другой человек. А нас с Димкой жизнь хорошенько потрепала, да? – Обернулся он на друга снова, чтобы хлопнуть того по плечу. – Помнишь, как года три назад прижали? – Невесело ухмыльнулся он, припоминая. – Я уж думал всё, разбегаться пора. Семьи за кордон, сами по норам, если успеем, а вот нет же, выкрутились!

Я скупо улыбнулась, ведь как их тогда «жали», знала не понаслышке и была искренне рада, что смогли выкрутиться.

Мне хотелось видеть Громова сильным, мне хотелось, чтобы его не покинуло желание противостоять.

Он смотрел на меня и мягко улыбался. Как своей, как родной. А мне с ним хорошо было просто молчать, позволяя себе расслабиться чуточку больше, чем была должна.

Ким ушёл, когда всё было сказано, а расставаться мы с Громовым так и не собрались. Он очень тонко почувствовал эту необходимость оставить нас наедине и поспешил откланяться.

Тогда Миша посмотрел на меня прямо и непозволительно долго не отводил требовательный взгляд. Уничтожил напрочь идеально подходящую для старых друзей дистанцию и приблизился вплотную. Я тогда стояла у окна, глядя на старинный проспект, на виднеющиеся за ярким фасадом ветхие строения, а он прижался грудью к моей спине, провёл губами в миллиметре от шеи, будто не решаясь коснуться.

– Злишься на меня за то, что было? – Уточнил тихо, а я, радуясь лишь тому, что видеть Громов моего лица сейчас не мог, осторожно выдохнула.

– За то, что разбил мне сердце? – Проговорила максимально легко и свободно, но ему тон всё равно не понравился: Громов скрипнул зубами.

– Что бы ты ни думала обо мне, я точно знаю, что всё сделал правильно.

Я, сдерживая эмоции, расслабленно улыбнулась и, пытаясь найти уединение, прикрыла глаза.

– Главное, что ты сам в это веришь.

Я произнесла эти слова без умысла и подтекста, а вот Громов напрягся.