Лекарство от скуки

– У каждого в этой жизни есть слабости. – Проговорила, задумавшись.

– И ты имеешь возможности эти слабости разузнать во всех подробностях?

– Подробности, Дмитрий Александрович, меня не интересуют вовсе. Только суть.

– А ты не считаешь, детка, что начала не с того конца. Шантажировать того, от кого собираешься зависеть… В чём смысл?

– Никакого шантажа, я ведь выразилась предельно ясно. Мне нужно только ваше содействие в трудоустройстве.

– Допустим… А почему я? Почему не Громов? Или ты хочешь сказать, что он кристально чист?

– Я хочу сказать, что сделала свой выбор.

Ваш программист уже завтра получит предложение, от которого нормальный человек не откажется, а всё, что от вас требуется, так это вовремя назвать моё имя.

– И мы в расчёте?

– И мы снова будем на «вы», Дмитрий Александрович.

Я вышла из-за стола за несколько секунд до того, как принесли заказанный мужчиной аперитив.

– Жду вашего звонка. – Напомнила, уходя.

– И всё же это плохая примета, дорогая. – Бросил он вслед, и я заинтересованно обернулась.

 – Заходить с чёрного хода.

– А я небрезгливая. – Совершенно искренне отозвалась я и осторожно выдохнула: гнуть людей под себя занятие крайне утомительное. Никогда не знаешь, в какую сторону тебя развернёт штормовой ветер их недовольства.

А уже следующим утром мне позвонили из отдела кадров компании. Собеседование было назначено на полдень. Я не волновалась, я не перебирала бесконечные ряды вешалок, не маялась выбором причёски. Я настолько давно была готова к этому шагу, что, казалось, до мелочей продумала даже всевозможные варианты развития диалога.

Моё резюме оказалось не единственным в руках кадровика, но и это не заставило внутренний страх шевельнуться, напомнить о себе. Громову просто нечем крыть и…

– Наталья Измайлова. – Объявила секретарь, и я сделала осторожный шаг в сторону кабинета.

Кадровик, высокий и здоровый мужик лет сорока опустил нос в бумаги, готовясь отрапортовать, представляя начальству очередного кандидата.

Я едва заметно улыбнулась: Ким перестраховался. Он не стал брать на себя ответственность и ручаться за меня.

Кадровик что-то бубнил, отчего-то стараясь говорить полушёпотом, а я смотрела лишь на Громова. Только вот не было теперь в нём ничего, что напоминало о мальчишке из дворовой шпаны. Уверенный в себе, жёсткий, непозволительно красивый. Той самой завлекательной мужской красотой. Выдержанной, выращенной, проверенной не одним десятком женских сердец.