Когда вдруг решил, что уже поздно

– Вам просили передать, – повторил он, разглядев на лице растерянность, и протянул ближе руку с цветком. – Молодой человек из шумной компании там, на палубе корабля.

Парнишка в форме официанта указал в нужную сторону, а она и так знала имя дарителя. Вежливо кивнула и приняла скромный цветок «маргаритки», кустиками которой Андрей когда-то усеял весь мамин сад. И ведь достал же где-то сейчас… неуёмный. Корабль с той самой шумной компанией всё удалялся, а ей казалось, что одинокая мужская фигура на капитанском мостике так и стоит недвижимо, направленная в её сторону.

– Нельзя дразнить мужчин, – приказала Рита самой себе и нехотя поднялась с песка.

С него станется… Прыгнет ещё с такой высотищи! Чувствуя себя неуютно, Рита повела плечами, сгоняя наваждение. Нет там на капитанском мостике никого! Всё она себе придумала. Но ушла. Неторопливо перебирая ногами светлый песок, редкие утонувшие в нём ракушки.

Она давно вышла с пляжа, а неудобные шлёпанцы с креплением через палец так и несла в руках. Неторопливо брела по дорожке, которую, казалось, может без препятствий преодолеть даже с закрытыми глазами.

Рита с интересом поглядывала на случайных прохожих, завидуя их сиюминутному счастью, и едва не подпрыгнула от неожиданности, когда её за этим занятием застали.

– Со стороны это всегда выглядит занимательнее, – вещал приятный мужской голос, обладатель которого, пользуясь моментом и её невнимательностью, подобрался непозволительно близко.

Рита с неохотой отозвалась:

– Что «Это»?

– Чужая жизнь, – улыбнулся он той самой улыбкой, что навсегда разбивает сердца несчастных провинциалок, ждущих на берегу моря своего принца.

Незнакомец на звание принца явно не тянул, но вполне бы подошёл на роль Саши-Вани-Пети, которого Рита, вероятно, всё же ждала на берегу. Так ей самой сейчас показалось. А ещё именно об этом говорил его взгляд. А дальше что? Ей предстоит представиться художником? Или всё же музыкантом? Полагаясь на интуицию, Рита наигранно взволнованно вздохнула и сделала приличную попытку выдавить из себя прелестный румянец.

Ночью эту мелочь практически невозможно заметить, но вот энергия и выделившиеся феромоны, которые на раз улавливает мужское обоняние этого «ходока», обмануть будет невозможно: он уже всё понял.

Чуть надменный взгляд, неумело завуалированное высокомерие и… что это ещё? Вероятно, снисходительность к смазливой селянке?

– Как вас зовут, прелестное создание? – лениво улыбнулся он, почувствовав скорую капитуляцию.