Когда вдруг решил, что уже поздно

Андрей вызывающе громко смеялся, и явно не хотел идти в комнату, Игорь же ему что-то внушал полушёпотом. А потом яркий свет в дверном проёме, толчок в спину и вот мы в темноте вдвоём.

Он увидел меня практически сразу. Увидел или почувствовал – не знаю. Только замер истуканом, а глаза гневно блестели в свете уличного фонаря. Андрей сделал два нерешительных шага. Он некрасиво, будто всё понимая, ухмыльнулся и пошёл на меня. Притягивая к себе, до боли стиснул плечи, бурно дышал. Бормоча что-то невнятное, прижался сухими губами к моему виску.

– Прости, я повёл себя не по-мужски, – выдохнул он, убедившись, что я ему не почудилась. – Тебе… тебе не нужно здесь находиться. Ты иди домой, хорошо?

– А ты?

– Не задавай ты эти тупые вопросы, Рита! Не нужно их задавать! Не будет у нас с тобой сегодня красиво! Никак у нас с тобой сегодня не будет, понимаешь?!

– Ты считаешь, я потрахаться к тебе пришла, что ли? – в голос возмутилась я, а Андрей прикрыл глаза, три раза вдохнул, три выдохнул, нервно сглотнул, а потом взял мою ладошку и прикрыл ею свой пах.

– Я не знаю, зачем ты пришла, солнце, – отрицательно качнул головой. – Но я знаю, чем эта ночь для тебя закончится.

Он потёрся пахом о ладонь, горячо выдыхая мне в лицо, и глухо рыкнул.

– К чёрту! – выругался сквозь зубы, рухнул на невысокую кровать, похлопал ладонью по ней, туда же приглашая и меня. – Иди ко мне, – прохрипел. – Ну же, иди!

Не дождавшись моей реакции, Андрей подскочил с постели и потянул на себя, а как только добился желаемого, уложил меня, и, придавливая к матрацу, навалился сверху.

Инстинкты сработали быстрее затуманенного алкоголем мозга. Он зафиксировал мои руки, удерживая их своими над головой, коленями надавил на бёдра, проваливаясь меж ними, и резко развёл в стороны. Жарко выдохнул какое-то сомнительно-ласкающее слух слово и впился в губы. Простонал громко, будто выталкивая из себя боль. Пахом прижался к промежности, жёстко проехался по ней грубыми джинсами, и застонал громче.

Секунда понадобилась для того, чтобы одной своей ладонью перехватить и подтянуть выше мои запястья. Так, чтобы не отвлекала его пусть и вялым, но всё же сопротивлением. Свободной рукой он торопливо провёл по груди. Более чувствительно, с нажимом, по рёбрам и, царапая короткими ногтями кожу на бёдрах, потянул за резинку трусов. Действовал быстро, грубо, не размениваясь на мелочи вроде моих протестующих стонов. А для меня всё словно в тумане.