Когда вдруг решил, что уже поздно

Не оттого ли изредка вздрагивал в моменты, когда я слишком эмоционально описывала свои чувства?.. – Это был период откровенных мужских журналов и скачанной втайне от родителей порнушки.

Он оглянулся, а в глазах злость вперемешку с интересом. Он хотел знать, что же я сделаю дальше, услышав подобное откровение. И краснеть-то я краснела, а вот единственного, возможно, шанса, упустить себе не позволила. Это был шанс предъявить свои права. На самого Андрея в первую очередь, на его внимание во вторую, а ещё это была возможность стать с ним наравне.

– Сколько тогда тебе было?

Примеряясь, он пожал плечами.

– Четырнадцать.

– А мне?

– А тебе двенадцать, – Андрей торопливо обвёл губы языком. – Рит, я что-то не пойму, к чему ты ведёшь?

Я ухмыльнулась: не понимает он, как же! А вот повернуться и посмотреть мне в глаза этот непонятливый отчего-то совсем не хочет.

– Мальчишки ведь любят переходить от слов к делу, так?

– Ага, а специально для этого у меня есть две подружки. Правая и левая, – попытался он отшутиться.

Я посмотрела так, что, видимо, слов не понадобилось, и Андрей нахмурился.

– Рита, более подходящего места для подобного разговора ты не могла найти, нет?

– Когда был твой первый раз?

– А ты сейчас о чём?

Он всё же не сдержался и резко приблизился. Настолько резко, что я успела испугаться: если не остановится, может сбить меня с ног. Но Андрей остановился. Стоял, как вкопанный, и внимательно всматривался в моё лицо.

– Тогда же, в четырнадцать, – зло процедил он слова сквозь зубы и его интерес заиграл новыми красками.

Андрей приблизился к моему лицу. Так, что я почувствовала исходящую от него опасность.

– А о том, что любишь, сказал, когда исполнилось пятнадцать.

– Сказал.

– Но ведь не остановился?

– Рит, я, вообще-то, работаю, – совсем по-доброму улыбнулся он, но неискренне. Не по-настоящему. Сказал, а всё так же продолжил нависать, угнетая этим давлением.

Оглянулся: мужики собирали сети. Скоро выходят в море.

Он путал, и я этим путам поддалась. Растерялась на мгновение, а сразу вернуться в нужное русло, в нужный настрой не смогла. Руки опустились, и дыхание спёрло, так вдруг стало обидно. Андрей воспринял моё молчание как шаг назад и, удовлетворённо кивнув, отправился в рыбацкий барак.

– Ты сделал мне предложение. Зачем? – мой голос показался неестественно тихим, а тяжесть внутри грозила вот-вот сорваться на жалкий плач. Андрей остановился на расстоянии десяти шагов.