Аська и Лихо

Каменные статуи, раскрашенные яркими красками под живых людей (или все-таки богов?), барельефы с мифическими сюжетами в обрамлении каменных гирлянд цветов и плодов, каменные чаши на высоких ножках (наверное, курильницы для благовоний или просто гигантские кубки-вазы для эстетики) придавали интерьеру вид дорогих декораций к историческому фильму.

– Я же говорил, боги отсюда давно ушли, – прокомментировал Лихаэль то ли свои нечеловеческие ощущения, то ли невысказанный вопрос спутницы.

– Зачем мы тогда тут?

– Место силы никуда не делось, – фыркнул первопредок.

– Нет уж, я по итогу домой хочу, – помотала головой Ася, планов по смене ПМЖ не имевшая даже в масштабах одного города, не то что разных миров. – Значит, ты тут дверь будешь открывать? А как?

– Проломлю, – надменно фыркнул Лихаэль, чуть притопнув по гладкой плите пола. Почему-то гул и вибрация от его легкого движения пронеслись по всему храму, заставив людей невольно заозираться в поиске причины происходящего.

– А без вандализма никак? – недовольно уточнила Ася. – Ты ведь, чувствую, тут все порушишь!

– Какая разница? Богов здесь нет, и они не вернутся, – отрезал первопредок.

– Есть красота, а останутся руины, – невольно пожалела Ася. – У нас от таких храмов только обломки сохранились, да блеклые статуи по музеям. Или ты просто хочешь порушить все только из-за того, что богов не любишь?

Кажется, своим случайным вопросом попаданка попала не в бровь, а в глаз.

– За что их любить? Мешаются, вечно лезут не в свое дело, – неприязненно скривился Лихаэль.

– Угу, и травка зеленее, и небо голубее – типичное стариковское ворчание пошло, – съязвила Ася и уже серьезно попросила: – Если можно дверь тут сделать без погрома, сделай.

– Ха, а лишние траты силы ты возместишь мне своей кровью? – сыронизировал первопредок.

– Кровью? – невольно вздрогнула Аська.

Еще разок окинула взглядом окружающую ее красоту. Зверская плата как-то сразу показалась приемлемой.

– Дура, обойдусь, – совершенно по-человечески, даже скорее по-мальчишечьи отреагировал Лихаэль и, отвернувшись от странной человечки, оценившей старые камни выше себя, принялся быстро что-то чертить в воздухе. Причем от его пальцев оставался светящийся след, словно от тепла на ночной фотографии.