Двое

– Как же здорово! – радостно зажмурилась я, осторожно касаясь кончиками пальцев кружевных салфеток, что украшали многочисленные полки. Баба Маня, глядя на это, покачала головой.

– Наверно, давно такого не видела.

– Да, – пришлось нехотя согласиться. – Вот как бабушка умерла, так и не видела! В городе всё это считается мусором. Моя мама как раз из таких людей, что не признают этого деревенского колорита. А вы что же? Всё сами? – взяв в руки глиняную птичку, оглянулась я на хозяйку. Та по-доброму рассмеялась.

– Боже упаси тратить время на такие глупости! Всё это, конечно, очень красиво и как ты правильно говоришь, создаёт атмосферу, но я не рукодельница. Готовить умею и люблю, а вот вязание, да вышивка… эти таланты обошли стороной. Вот мать моя мастерицей была, а я только сохранила. А ты, кстати, как? Не проголодалась с дороги?

– Ваша правда. Голодная – страх! Будет не очень нагло с моей стороны отведать ваших пирогов?

– Мой руки и устраивайся за столом, – усмехнулась баба Маня, не желая комментировать сказанные мной глупости.

Я с готовностью привела себя в порядок в хозяйской ванной и с затаённым предвкушением замерла, сидя за столом. Прошло совсем немного времени, и вот передо мной появился ароматный омлет, травяной чай и те самые пироги, которые давно волновали обонятельные рецепторы.

– Как же всё это вкусно! – блаженно простонала я, прикончив свою порцию омлета, и потянулась к чаю. А баба Маня, умилённо глядя на меня всё это время, только и успевала подставлять ближе блюда с пирожками, а теперь ещё и вазочку с вареньем.

– И что же это у тебя в сумке вещей на всё лето? – когда я окончательно насытилась, удивилась она моей скромной ноше.

Я покосилась на стоящую у прохода сумку и пожала плечами.

– Да сколько мне надо?! Я неприхотливая.

– Не скажи, – нараспев потянула старушка, окидывая меня оценивающим взглядом. – Вижу я, что ты девица ухоженная, городская. Но в душу не полезу, ты не бойся.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я, будучи явно не готовой к подобным расспросам.

– Ну что? Идём смотреть твою светлицу? – подшутила надо мной старушка, и я нехотя поднялась из-за стола.

Комната оказалась небольшой, но, действительно, светлой. Узкая кровать, стол, платяной шкаф, лакированный под «красное дерево». Казалось, жизнь здесь остановилась примерно лет двадцать назад, когда ещё все эти прелести советского времени не спешили покидать наши обжитые дома.