Дорожные работы по наследству

– Если зовет средоточие Дивнолесья, – охотник кивком указал на величественное дерево, монополизировавшее поляну, – значит, воистину аэр, Владыка Леса, иной голоса Древа явственно не услышит. Я был прав в своих предположениях.

– О, проверка вызова заодно идет, как проверка крови и соответствия кандидата на должность? У нас Архет, у них – «здравствуй, дерево!» – невольно я снова хихикнула над абсурдностью ситуации. Разговариваешь с деревом – ты принц эльфийский, не разговариваешь – никто и звать тебя никак.

В сторону вопрос разговора с зелеными насаждениями по причине психической нестабильности.

Но шутить вслух я не стала. Смысл? Лён никого больше не слышал или не желал слушать. Он ломанулся к дереву, как к потерянному в младенчестве родственнику, и обхватил его ствол. Ствол был великоват для полноценного обхвата раз эдак в пять-семь, может даже десять, поэтому братец не кролик, хоть и с ушами, не столько обхватил дерево, сколько распростерся на нем по вертикали, как большой лягух.

То ли так было положено, то ли Лён задел какой-то скрытый сучок, но обнимашки возымели странный эффект. Списала бы на галлюцинации, так ведь ничего сейчас не ела и не пила. Дерево пришло в движение. Не банально листочками зашевелило или ветвями, как от сильного ветра. Все оказалось гораздо круче!

Метаморфозы начались со стволом лесного гиганта. Для начала в нем появилось что-то вроде большого дупла для белок-динозавров, потом кора и вовсе потекла горячим воском, образуя древесный трон.

Натурально! Сиденье, подлокотники, спинка – все из листьев, ствола, ветвей. И на эту живую сидушку полудобровольно, полуподневольно усадили Леньку. Часть тонких ветвей сверху свинтилась в рогато-ветвистый венец и оказалась нахлобучена на взъерошенную голову очумевшего братца.

– Ого, ты, брат, и олень! – восторженно выдохнула я.

– Я тебе что, Поттер? – вяло возмутился Лёнька, чуть пришедший в себя, пытаясь ерзать на троне, и, кажется, средоточие Дивнолесья его услыхало и осознало оплошку в дизайне.

Рогато-веточное, клонящее голову к земле недоразумение оперативно трансформировалось в весьма стильный, вполне себе мужской венец из веточек и листиков. Оставшись нахлобученным, украшение продолжило процесс украшательства себя, обзаведясь белыми, золотыми и серебряными цветами с ноготок на моем мизинце величиной. Ничего так, величественно получилось, во всяком случае, лучше рогатого ужаса.