Возрождение Тёмной

Интересно! Как давно знала Чживэй, что ей придется поменяться телами с иномиркой? Как давно готовилась к сопротивлению врагу? Наверное, еще год назад она верила, что может справиться сама.

– Боюсь, я не помню ни одного приема.

– Твой ум, быть может, поврежден, но тело помнит, что делать, – уверенно сказал Чжунъян, обнажая собственный меч и принимая боевую стойку. – Право первой атаки за тобой.

Чжунъян занял позицию на одном краю мостика, Чживэй встала на противоположной стороне. Она сделала несколько взмахов мечом в воздухе, пытаясь приноровиться к нему.

Задумав обманный маневр, Чживэй побежала прямо на Чжунъян, однако на четвертый шаг она подпрыгнула и вознеслась в воздухе на каменную ограду моста, ступая по нему легко и быстро. Собираясь рубануть по правому плечу брата, она прыгнула в его сторону, занося меч.

Чжунъян стоял неподвижно, пока меч несся к его груди, но в последнее мгновение с легкостью отразил атаку.

С улыбкой на лице брат протянул руку, помогая Чживэй встать. Воспользовавшись поддержкой, она крутанула мечом, опять собирясь ударить Чжунъяна по плечу. Он ловко отступил, и Чживэй вновь потеряла равновесие, упав и едва успев увернуться от своего собственного меча.

Чживэй подскочила в раздражении. Желание одолеть брата завертелось в душе злым вихрем.

– Тебе не хватает равновесия, Чживэй, – Чжунъян подошел к ней и надавил ладонью на лоб, вынуждая опуститься на мостовую. – Сядь в позу лотоса. Закрой глаза. Сосредоточься на внутренней энергии.

Чживэй бросила на него яростный взгляд. Борьба – это искусство, требующее навыков и тренировок. Отдых и размышления не помогут ей стать лучше. Кроме того, у нее просто нет времени на это.

– Давай, не смотри меня так, слушайся.

Стараясь скрыть досаду, Чживэй закрыла глаза и устроилась в позе лотоса.

– Делай глубокий вдох, а затем медленный выдох. Не думай ни о чем, почувствуй, как здесь копится внутренняя энергия.

Чживэй послушно сделала то, о чем просил брат, однако не почувствовала ничего нового, только зудящее неудовольствие. Мысли и вовсе сбивались; в темноте закрытых глаз вспыхивали строчки письма.

– Ты рассредоточена. Твоя аура хаотична, – наконец, сказал Чжунъян.