Я смертная

Чтобы их впечатлить, нужно было определено что-то посерьёзнее.

Марго догадалась по виноватому виду Галишки, в каком направлении идут ее мысли, а потому смягчилась и подошла ближе, кладя руку ей на плечо.

– Тебе не нужно идти со мной. Я не могу подставлять тебя под такой риск, я пойду одна.

Было бы чудовищно лишить Галишку всех ее успехов и устремлений ради целей самой Марго. А Марго может и была грубоватой, нетерпеливой и резкой, но уж точно не была эгоистичной.

Однако Галишка очень ее удивила, когда подняла голову и заговорила.

– Нет, я пойду с тобой, – глаза у нее были влажные, а в голосе слышались нотки отчаяния. – Посмотри на меня. Какое будущее меня ждет? Возможность убирать чужие дома и услужливо улыбаться имморталис? Я знаю, что на большее не способна, и что это мой предел. Я же понимаю всё, просто стараюсь не думать. Не так уж плохо постараться прожить выделенную долю максимально хорошо, согласись?

Марго кивнула, стыдливо отводя глаза. Галишка редко говорила так искренне, взволнованно и глубоко.

– Но я думаю и еще кое-что. Думаю, что ты не заслужила прозябать без будущего и работы. И поэтому я помогу. Тебе. А не потому что мне это нравится!

Марго удивленно посмотрела на подругу, и, не выдержав наплыва чувств, заключила Галишку в объятия, зарываясь лицом ей в волосы. Они крепко прижались друг к другу: никому больше не нужные “крыски”. Марго еще никогда не ощущала такого теплого чувства единения.

В их районе такое выражение чувств было почти неприличным, а главное наказуемым. Смертные выражали привязанность обычно грубостью, пинками или неприличными словами, а потому, как только девушки услышали голоса каких-то ребят, то тут же отпрянули друг от дружки, хмуря лица, чтобы добавить себе мрачности. Любые хорошие эмоции здесь презирались. Люди, покалеченные жизнью, отсутствием внимания и любви, просто не знали ничего о нежности и ласке, и она их пугала.

Девушки поспешили обратно в сторону школы-пансиона, чтобы не привлекать к себе еще больше внимания.

– Но как мы попадем к имморталис? – зашептала Галишка, едва они скрылись за поворотом, при этом она выразительно показала руками на их простую поношенную одежду с цветными пятнами.