По следу скорпиона

Вдруг, словно в ответ на его слова, из леса вынырнула мохнатая тень, метнулась в самую гущу козьего стада. Козы встретили хищника насмешливым блеянием и частоколом красивых янтарных рогов. Тот отпрянул, лапы разъехались на скользкой глине. Взвизгнув, зверь плюхнулся в лужу, подняв брюхом фонтаны брызг. Затем вскочил, отряхнулся и, поджав хвост, убрался в чащу.

– Вот урод! – прошипел Хельги сквозь зубы.

– А говоришь, волки на них не охотятся!

– То волки, а то Гуго. Дуракам закон не писан.

– Это твой брат? – воскликнул Рагнар.

 – Ты уверен?

– Что я, родного брата не узнаю? – фыркнул демон.

Рагнар только головой покачал. Он решительно не понимал, как можно опознать родного брата в волке. А спросить не решался из деликатности.

– А что тут делает твой брат? – удивился эльф.

– Я полагаю, за нами увязался, – пояснила диса сурово. – Жаль, Энка его тогда не догнала.

Принц поежился. Ему стало… нет, не страшно, а как-то неуютно. Остальные, наверное, почувствовали то же самое – помрачнели, притихли.

– Чего ему от нас надо? – спросил рыцарь вполголоса. – Он знает, что мы тут, в норе?

– Не знает. Иначе не стал бы охотиться у нас на виду. Думаю, он следил за нами по грифону, его же издали видно, – рассуждал Хельги вслух. – А когда Энка с Ильзой улетели, он нас потерял, теперь идет по дороге наугад. Сворачивать тут особо некуда… А вот что ему от нас надо?… Даже не представляю. Замыслил какую-нибудь гадость, не иначе. Провалиться на этом месте, если… Ой! Мамочки мои!!!

– Хельги, счастье мое! Ты хоть иногда думай, прежде чем говоришь! – попросила Меридит, потирая ушибленные части тела.

Падали они глубоко, удар вышел весьма ощутимым.

– Зато Гуго нас тут не найдет.

– Угу. Энка с Ильзой тоже. Им скоро пора возвращаться.

Принц Эдуард опасливо озирался.

– А где это мы?

– В склепе, разумеется, – авторитетно заявил гном. – Выходит, мы вырыли нору не в простом холме, а в кургане.

Эдуард вздрогнул. Надо заметить, что пережитые приключения, и в особенности школа Белых Щитов, изрядно закалили характер его высочества.

Это был уже далеко не тот капризный, нежный, трусоватым отрок, каким он встретился наемникам и эльфу. В Гильдии его теперь сочли бы неплохим воином. Но с курганниками у него были связаны такие жуткие воспоминания, что все мужество куда-то подевалось. Если он и удержался от крика, то только потому, что боялся потревожить могильную тишину и привлечь внимание хищных обитателей склепа.