Последнее поколение

 – Вот! – он предъявил кровавые результаты ночной поездки.

Верен изменился в лице. Свирепо вытаращил блёклые рыбьи глаза. Тоном, не терпящим возражения, приказал:

– Так, за мной, быстро! – и спросил уже мягче, с тревогой, – ты идти-то можешь?

– Раньше как-то ходил! – усмехнулся цергард. – А куда?

– В перевязочную. Здесь у меня ничего нет.

Перевязочная располагалась этажом выше. Личного жилья эргард не имел за ненадобностью, обретался в комнате при лабораториях университетского госпиталя.

В первой перевязочной оказалось занято. И во второй, и в третьей. Коридор был забит ранеными – с юга только что пришёл большой эшелон. Остро пахло нечистотами, немытым телом и гангреной.

– Зачем я тебя наверх потащил? – злился Верен. – Надо было самому за бинтами сгонять… Ладно, давай сюда! – он отпер дверь пустого кабинета. – Заходи, ложись.

Эйнер зашёл, но ложиться не стал. Спросил только:

– Ты что, дурак?

Потому что кроме шкафа с медикаментами, единственной мебелью в кабинете было гинекологическое кресло.

– Да какая к чёрту разница? – отмахнулся добрый друг. – Я дверь запру. И достал из шкафа шприц.

– Это что? – с лёгким беспокойством осведомился Эйнер, подглядывая углом глаза, как стеклянная трубка наполняется розоватой жидкостью. Как-то не доверял он медицине, даже если исходила она от лучшего друга.

– Анестезия, – буркнул тот сосредоточенно.

– Ох, жалко тратить! – дефицитная была вещь, ни к чему бы расходовать по пустякам.

Верен считал иначе.

– Ещё я вивисекцией не занимался! Не на передовой, слава Создателям! Смори, как у тебя всё присохло, отдирать придётся!.

Эйнер хотел посмотреть, но не успел – заснул. И что там с ним делали дальше, не знал. А когда проснулся, увидел Верена с чистой рубашкой в руках.

– Вот, держи. Я твою в стирку выкинул.

– А эта чья? Откуда? – спросил цергард с подозрением, соображал он ещё плоховато.

– Моя. Из комнаты принёс.

– Ты что?! – возмутился Эйнер.