Последнее поколение

Только в промышленных школах и санитарных училищах бледные, изможденные девочки со светлыми косичками и прозрачными лицами втайне писали записки, а потом долго подпрыгивали, стараясь забросить их за портрет так, чтобы не выпали назад – примета такая была: не вывалится, значит сбудется желание: «Цергард Эйнер, пожалуйста, пусть меня не спросят по истории. Ученица Эльма Стре-ат». Или просто, без подписи: «Люблю».

Только слабые, болезненные мальчики, вечно отстающие, вечно последние в строю, проходя маршем мимо седьмого портрета, сжимали кулаки, смотрели в усталые серые глаза и шептали беззвучно, одними губами: «Клянусь!» Но если бы кто-то из людей узнал об этом и спросил, о чём эта клятва – не смогли бы ответить, даже если бы не боялись.

И с каждым годом их становилось всё больше – этих мальчиков и девочек. А крепких и сильных, черноволосых ребят рождалось всё меньше. Время людей проходило. Наступало время детей болот.

* * *

… Могу я хотя бы узнать, в чём именно меня обвиняют? – раздражённо и нагло спросил арестованный.

 – Я лояльный гражданин, с положением, а меня схватили, как дезертира или мародёра, приволокли, ничего не объясняют…

Вместо ответа допрашивающий – лица его арестованный не видел, лицо оставалось в тени – извлёк из ящика стола массивную бутыль дутого синего стекла, теперь таких не делают, довоенное производство. Втащил пробку, не зубами по-солдатски, а красивым штопором, как в довоенные времена. Наполнил стакан светлой жидкостью, протянул арестованному.

Рука его, вынырнувшая на миг из темноты, выглядела странно – бледная, изящная, с тонкими пальцами. У людей не бывает таких рук.

– Пейте! – это звучало как приказ.

По тёмному кабинету быстро распространялся характерный резкий запах дорогой кватты, пятьдесят дореформенных скалей за меру, такую не добудешь и на чёрном рынке. Но арестованный не прельстился шикарным напитком, отодвинул стакан.

– Спасибо, не пью.

– И всё же выпейте, уж будьте так любезны! – теперь это звучало как издёвка.

Манеры контрразведчика были наиграно вежливы, он был отвратителен.

– Нет. Я не пью спиртного.

– Почему? – в голосе появилось непонятное напряжение.

– Какая вам разница? Это что, преступление? – разозлился арестованный. Или сделал вид, что злится?

– Хорошо, не пейте, ваше право. Просто подержите во рту и выплюньте. Можете прямо на пол.

– Что за чушь?! Это что – новый метод работы контрразведки?

– Считайте, что так. Держите стакан.

– Нет.