Опасная колея

Максим Семенович Окаймленный своих подчинённых знал прекрасно.

– Роман Григорьевич? Что-то случилось? – добродушная улыбка сползла с его широкого лица, сменившись выражением тревоги. – Вы можете идти, милейший Тит Ардалионович, душевно рад знакомству. Надеюсь, вам понравится служить у нас.

– Боюсь, уже нет! – непонятно и неприятно усмехнулся Роман Григорьевич, и Титу Ардалионовичу отчего-то сделалось не по себе. – Удальцев, будьте добры, не уходите далеко. Дождитесь меня у дверей.

Младший надзиратель тихо выскользнул прочь, так ничего и не узнав.

– Ну же, Роман Григорьевич, не томите! Что за беда?

– Особая канцелярия. Вы были правы, Максим Семёнович, я только что имел беседу с их агентом.

– И?

– Мне предложили выбор. Либо я перевожусь на службу к ним, либо…

– Некая безвредная процедура? – перебил Окаймлённый, с горькой усмешкой. – Надеюсь, вы им не отказали, Роман Григорьевич? Знавал я человека, которому пришлось эту процедуру пройти. После неё он сделался полнейшим идиотом, из тех, что ложку в ухо несут.

– Я согласился на перевод.

Максим Семёнович шумно перевёл дух. Трудно найти на свете молодого полицейского, не мечтающего о службе в Особой канцелярии. Но в Романе Григорьевиче он отчего-то уверен не был, ведь тот всегда себе на уме.

– Вот и славно! Вот и служите Государю и Отечеству! А для всех нас было честью служить с вами, да! – Он поднялся со своего места под портретом государя Павла II Иоанновича,[13 - В нашей реальности Иван Павлович отрёкся от престола, детей имел только внебрачных, поэтому в описываемое время царский трон занимал не сын его Павел, рождённый от законной жены (такового в нашей реальности не существовало вовсе.

Роман Григорьевич хотел ответить весело и иронично, но голос отчего-то перехватило, и он сказал почти шёпотом.

– Максим Семёнович, они сказали, по завершении дела я могу вернуться.

– Не вздумайте! – горячо возразил тот. – Не ломайте свою жизнь. Вы были лучшим из служащих нашего Отделения, второго такого как вы уж не будет, наверное… Но вы – птица другого полёта, я всегда это знал. Служите с честью и впредь! И мальчика этого, Тита Ардалионыча, вы ведь с собой забираете, я правильно понял? Поберегите его, не позвольте сломать. Мне кажется, из него должен быть толк.

Они простились.