Прощённые

А, будучи уже в высоком сане, стал законоучителем в Кадетском, и там преподавал немало лет. Покуда генерал-инспектор из масонов не усомнился в здравомыслии его. У нас, вы знаете, известно как, – кто неугоден, тот уж и безумен.

Она взяла чашечку с кофе, неспешно допила. Шарлемань тоже сделал глоточек.

– К счастью, у Фотия защитники нашлись. Да только с той поры пути в столицу для него закрыты.

(Иосиф Иванович внимал рассказчице с непреходящим интересом.)

– А вскорости, по предписанию митрополита, Фотий направился в бессрочное служение архимандритом в Новгородский монастырь.

Туда же, в Юрьев, вслед за ним, скоро последовала и кузина.

– Так Анна Алексеевна теперь в монастыре?

– Душой и телом. Да и капиталами. Последние, конечно, принесли монастырю немало пользы. Что, несомненно, я приветствую. Но горестное несогласие между нами возникло о другом.

Она вздохнула.

– Как мать я, без сомнения, преступна. Однако, выполнить дочерний долг имею право. Прах моего отца нашел успокоение в Отраде; рядом, в семейном мавзолее, легли братья его.

И получив Отраду по наследству, я приняла обязанность по сохранению покоя дорогих останков. Настойчивость графини Анны Алексеевны в их перепогребении при Юрьевом монастыре мне показалась непонятной. И неприемлемой. Так вот как раз тогда… Тогда архимандрит и посетил меня.

И Екатерина Владимировна рассказала, как преподобный Фотий, посетив её в Отраде, имел с ней долгую беседу, в которой выказал сердечность, мудрость и великое терпение. Одобрил отче и богоугодное строительство в имении.

А после этого наставил и благословил её для совершения послушания.

– Святой отец призвал меня на путь паломничества по святым обителям. Подобный путь прошла до этого и Анна Алексеевна. Он сам составил для меня подробнейший маршрут.

«Надеюсь, ты получишь знак господень, – сказал он мне тогда. – А вместе с тем прощение – в раскаянии и через истовую веру.»

В ту же неделю, проводив его, я, с самым небольшим сопровождением, отправилась.

Примерно следуя пути, предписанному Фотием, она объехала старинные обители – и все они оставили отметины в её душе.

В конце пути, по настоянию архимандрита, паломница последовала на пароме по Селигеру на остров Столбный, в Нилову Пустынь – прославленный, богатый монастырь. Сопровождающий её имел с собой письмо от Фотия, для пустынского настоятеля, отца-игумена Герасима…

– Ещё с парома, что переправлял нас через озеро, я засмотрелась на колокола заглавного собора.