Крылатые

Доктор рассмеялся, пусть и коротко, но это вышло у него естественнее улыбки.

– Шутите – это хорошо, – он приложил руку в резиновой перчатке к её горячему лбу, – У Вас сильная лихорадка.

– И Вы разбудили меня только… Чтобы это сказать? – длинные фразы давались с трудом, губы не двигались, и всё же Лия улыбнулась.

– Э… Нет, но… – да, вот теперь он улыбается… Сконфуженно, но очень приятно, – Не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

Она усмехнулась слабо, и снова прикрыла глаза:

– Надеюсь, док. Не хотелось бы умирать, когда всего два года до диплома.

Глава 4. 7 сентября. Раннее утро.

Заря ещё не думала заниматься на горизонте. И солнце ещё ошивалось где-то с другой стороны земного шара, а Мейд Йович уже лупил красные от недосыпа глаза в потолок. В высокий, белый, фешенебельный потолок. Который по ту сторону продолжался такой же белой, фешенебельной крышей, принадлежавшей ему всецело. И которую он тоже ненавидел до скрипа зубов. Как бы престижно ни было иметь личную крышу, даже она не могла спасти от проблем, которые накапливались под её сводом.

Министр внутренней безопасности вернулся домой ближе к двум часам ночи. Заканчивал со всеми документами, сопровождающими Постановление о закрытии столицы. Дети давно спали, и только жена ждала его на кухне с остывшим ужином.

– Разогреть? – она не смыла макияж, и стрелка под правым глазом слегка размазалась.

– Нет, спасибо, – он поцеловал её в щеку и сел рядом.

Эна… Ей никогда и ничего не нужно было объяснять. Она – жена офицера, и понимала его без слов.

Она могла прижаться к нему, положить голову с тяжёлыми, тёмными кудрями ему на плечо, обнять рыжими крыльями его плечи, и он тут же забывал обо всём. О работе, о бедах, о ненависти… Она могла одним лишь прикосновением избавить его от всего тяжёлого и изнуряющего, что накопилось за день. Всегда могла… В этом её вечное очарование, она была именно той, с кем хотелось идти по жизни до самого конца.

И вот сейчас она спала рядом с ним, подобрав под себя ноги, и спрятав руку под подушку. Эна сопела так сладко, что рядом с ней пропадал весь остальной мир. Мейд даже забыл, что спал не больше двух часов. Сейчас он просто смотрел на неё, и думал, что всё… Всё самое дорогое, что у него есть – это она. Конечно, он очень сильно любил своих детей, всю свою семью, но жена всегда была чем-то несравнимо большим.