Будет больно

Конечно, можно было у Лизы узнать ее девичью фамилию, номер школы, где она работала, но, думаю, слишком подробный допрос вызвал бы подозрения.

Антоха отвечает сразу, несмотря на позднее время.

– Вадим! – радостно орет он в трубку. – Возвращение блудного друга.

– Привет.

– Ты в Питере?

– Нет пока, но как приеду, обязательно закутим.

– Говно вопрос, – радуется Антоха.

– Слушай, твоя мать все еще работает заведующей ЗАГСа?

– Ну да, а ты что, жениться собрался? – друг там, кажется, охренел.

– Вот еще! Хочу узнать побольше о новой жене отца.

Загнанный зверек

Шел дождь, постепенно перераставший в ливень.

Сидя на заброшенной стройке, она плакала. Холодно, сыро… Капли долетали через проем в стене, который должен был стать окном, и она вздрагивала, когда они ледяными иголками впивались в кожу. Но это единственная крыша над головой, которую она могла себе позволить.

Желудок болезненно свело спазмом – он уже даже не урчал. Голова кружилась, но прохлада, пришедшая с дождем, немного отрезвила.

Глупая, глупая девочка…

Сбежала, прячется по грязным мокрым углам, скоро умрет от голода. Но лучше так, чем снова испытать липкое прикосновение к своей коже.

Вздрогнув не столько от очередной капли, сколько от воспоминаний, она уткнулась лбом в колени и всхлипнула.

Она и до этого чувствовала себя одинокой, а теперь была потерянной, как будто единственным человеком, выжившим на земле после апокалипсиса.

Шаги… Сразу ей показалось, что это игра воображения, что дождь так шутит с ее сознанием, но нет. Скрипнула доска, а потом шаги начали приближаться.

Она боялась поднять голову. Ее нашли. Нашли и теперь отведут к нему.

«Бежать», – закричал разум, но тело не слушалось, оно было слишком слабым.

Да и куда бежать? Ни денег, ни документов.

Принять участь, которую ей уготовили? Ни за что!

– Эй, – услышала тихий мужской голос.

Она подняла глаза и увидела перед собой молодого человека лет тридцати. Он рассматривал ее удивленно, нахмурившись, а потом протянул руку.

Нет!

Дернувшись, она начала забиваться в угол, как загнанный зверек, глядя на незнакомца глазами, полными испуга, даже ужаса.

Парень выставил перед собой руки и сказал:

– Спокойно, я не обижу.