Русская тайна Казановы

Все, что делал человек, надев эту маску, никак не приписывалось ему, считалось, что маска сама диктует поступки своему хозяину. Но главное, Баута жил только сегодняшним днем, не жалея о прошлом и не думая о будущем. Все в этом мире проходит: и молодость, и любовь, и власть. Да что там, жизнь и сама не останавливается, а продолжает свой бег, неумолимо двигаясь к концу. Так думал и Баута, и простой венецианец Джакомо Казанова.

– Карнавал – это прекрасно, – сказала маска в зеркало, – он стирает все условности.

Маска по-прежнему была невозмутима, но вот Казанова под ней ехидно улыбался.

* * *

– Вот так, Валенок, – всхлипывала Кира, вытирая слезы, – из-за не выключенного вовремя телефона моя жизнь полетела в тартарары.

– Ну, предположим, не из-за телефона это все случилось, – сказала Валентина, которая не только не обижалась на подругу за странную кличку Валенок, а, напротив, всячески поощряла это милое, на ее взгляд, прозвище, – а из-за твоего Саввы.

– Он говорил, что у нас должно быть личное пространство, – всхлипнула вновь Кира.

– Ну теперь понятно, как выглядит его пространство. Я только одного не пойму: вот ты позвонила, и вы договорились встретиться в аэропорту. Так?

– Так, – подтвердила Кира.

– Этот недоделанный, не нажав, видимо, отбой, дал тебе насладиться тем, как он общается со своей пассией.

– Так, – вновь кивнула подруга, громко шмыгая носом.

– Ну тогда я в растерянности, подруга, зачем ты после всего этого поехала к нему домой?

– Поговорить, – всхлипнула еще громче Кира.

– Я бы поняла, если бы ты ему лицо расцарапала, посуду побила, машину краской облила, на худой конец, а ты – поговорить, – всплеснула руками Валя.

Кира, не ответив, разрыдалась.

– Хорошо, – продолжила Валентина, громко выдохнув, видимо, сдерживаясь, чтобы не закричать на подругу.

– Так, – подтвердила Кира. Ее лицо от постоянных слез превратилось в огромное красное пятно.

– Открыв тебе дверь, она рассмеялась, спросила, кто ты и что тебе нужно, а этот му…

– Валя, не ругайся, – попросила, всхлипывая, Кира, остановив бранное слово, которое пыталось слететь с языка подруги.