Игра вынужденных убийц

– Да, – снова перейдя на спокойный тон ответил Константин, – но тогда сумма была на десять порядков меньше сегодняшней и мы задействовали мои деньги, а не деньги итальянской мафии.

– А я говорил, не надо было связываться с этим доном Лучано, – быстро высказался Адам, словно это было для него больной темой. – Таким людям нельзя доверять.

– Никто другой не полез бы в авантюру, подобную нашей. Знаешь, почему?

Адам промолчал, полагая, что это риторический вопрос, и Константин продолжил:

– Не потому, что никто не поверит в нашу систему, а потому, что она еще никем не опробована, и все боятся потерять деньги, – со злостью закончил он.

Как будто помня, что сегодня Новый год, метель за окном продолжала кружить и натужно завывать, тихо и страшно, словно пророча беду.

– А знаешь, почему не боится этого итальянец? – вновь обратился к подчиненному Константин. – Да потому что он вернет свои средства в любом случае, чего бы ему это ни стоило. И закон для этого дону Лучано не нужен: он, напротив, только мешает человеку, для которого не существует ни законов, ни границ.

Адам достал из кармана платок и вытер вспотевший лоб. Крупные кудри в его прическе прилипли ко лбу, словно мужчина только что вышел из парной.

– Но есть и хорошие новости, – вновь, как в начале разговора, Константин улыбнулся, как будто и не было монолога на повышенных тонах. – Если у нас все получится, то именно этот итальяшка сделает нам такую железобетонную рекламу в нужной среде, о какой можно только мечтать.

Адам хотел еще что-то сказать шефу, но в приемной послышались громкие голоса, постепенно переходящие в крик. Переглянувшись, они, не сговариваясь, направились туда.

У Константина вдруг сильно засосало под ложечкой, так сильно, что это было похоже на дурное предчувствие. Хорошо, что он не верит ни в какие приметы.

Глава 5

Вода и огонь – хорошие слуги, но страшные господа

«Поесть, видимо, не получится», – с тоской подумал Степан, когда начались крики, а его желудок призывно загудел.

А ведь еще десять минут назад, там, в лифте, ему казалось, что завтрак все же состоится.

Лифт гудел, как-то очень натужно проплывая этажи, будто старая баржа. Степан стеснялся своей желтой куртки доставщика и потому носил кепку с большим козырьком, чтобы не было видно лица. Хотя этот головной убор в конце декабря был не лучшим выбором, но кепка была обязательной частью его рабочей одежды.