Ложь без срока годности

«Она не знает слова “верность”, ибо это всего минуты предпочтения кого-то покруче», – пропел про себя Эндрю, вглядываясь в глаза красотки с фотографии, он вообще был фанатом старого русского рока и все группы типа «Наутилус Помпилиус», «Агата Кристи» и, конечно, легендарную Земфиру знал, слушал и любил.

– Молодой человек, – Алексей проснулся, потряс головой, словно стряхивая с себя остатки сна, – на каком члене семьи я задремал?

– Вы, Алексей, уснули на хозяине, – ухмыльнулся Эндрю.

– Ну, в свое оправдание скажу, – смутился аристократ, – что при стрессе у меня такое бывает.

– Одиннадцать вечера, детское время, – ответил Эндрю, продолжая читать досье.

– Я в душ.

– Зина выдала полотенца, они в коридоре на тумбочке, – крикнул Эндрю уже в спину уходящему Алексею. Буквы у него никак не складывались в слова, а красивая девушка с фотографии притягивала взгляд.

– Наверное, это мой рок, – усмехнулся он фотографии, – и погибну я от руки красавицы.

В этот момент в комнату вошла растерянная Зинка, на ней была надета униформа горничной, только какого-то странного кроя. Юбка была неприлично короткая, так что при слабом наклоне будет выглядывать филейная часть. Вырез на груди тоже был неприлично огромный, а на спине и вовсе уходил глубоко вниз.

– Это что? – все еще ошеломленно спросила Зинка, пытаясь разглядеть себя в старое зеркало, висевшее в кабинете.

– Ну, – стал тянуть Эндрю, пытаясь подобрать слова, – смело, конечно, но в целом мне как мужчине нравится.

– Еще бы, – усмехнулась Мотя, она тоже проснулась и довольно наблюдала за показом мод, – это костюм из секс-шопа, я знала, что беру, ты будешь самая красивая горничная.

– Ты сдурела! – закричала Зинка. – Я что тебе сказала купить, я где тебе сказала купить! Как я полечу без костюма?

– Почему без костюма? – удивилась правда не понимающая такой реакции Мотя. – Это самый лучший костюм. Ни один мужик мимо не пройдет.

Зинка уже набрала побольше воздуха в легкие и вспомнила все ругательные слова, какие знала, а Мотя даже зажмурилась от предчувствия беды, как прозвучал звонок в дверь, такой спасительный для обеих. Зинку он удержал от нравственного падения, а Мотю – от бури, которая была готова обрушиться на ее голову. В ярости Зинка пошла открывать дверь, совсем забыв, что на ней надето.

На пороге стоял Шурик, она сразу поняла по его ухмылке, что он пьян.