Летописец. Книга 2. Тень во времени

Она полюбовалась, как Райгард слушает бедную пряху в драном платье, обвинявшую камеристку королевы в краже мотка пряжи. Утром эта нищенка набросилась на камеристку с кулаками прямо на Дворцовой площади, за что ей грозили удары розгами. «Зачем её сюда притащили? – удивилась Ванда. – Всыпали бы сразу, что полагается, да и всё».

– Ваша милость, – дрожащий голос пряхи разносился по залу, – Я утречком ей моток пряжи-то продала, да она платить-то отказалась, а я ведь, видит Бог, немного и просила. Она забрала мой моточек, поклала в корзинку к другим, да ещё и вопила, что она сама всё спряла, меня же воровкой обозвала! Да что ж такое, коли даже тута обкрадывают, да где ж правды искать?! Бейте меня, коли воля ваша, но верните пряжу, прошу, или пускай она отдаст деньги, а то дитя кормить нечем!

Камеристка – красивая ухоженная девица по имени Фринна – закричала:

– Это моя пряжа, Богом клянусь! Самолично её делала для моей королевы! Ты мне заплатишь за клевету, мерзавка! Я сама тебе всыплю!

Ванда отметила, что ей сочувствовали многие мужчины.

– Ты знаешь, какой моток твой? – обратился Райгард к пряхе. Рядом стояла корзинка, наполненная серыми мотками пряжи из козьего пуха.

– Вон тот, господин мой, – женщина ткнула пальцем в один из мотков. По знаку Райгарда его тут же достали из корзины – он почти не отличался от остальных. Ванда не решилась бы утверждать, сделаны они одной рукой или нет. Впрочем, она ненавидела прясть.

– Ты настаиваешь, что он твой, ты сама пряла нить и сматывала? – обратился Райгард к Фринне, на что та уверенно закивала.

– На что наматывала? – быстро спросил Райгард.

– Дак… – Фринна помялась. – На кусок полотна, вроде.

– А ты? – обратился Райгард к нищенке.

– На камушек, господин мой, махонький такой, длинный, в Северной гавани подобрала, когда рыбку ходила покупать.

– Размотайте пряжу, – приказал Райгард слуге. Внутри обнаружился камень. Райгард велел замотать всё обратно и отдать моток пряхе.

Ванда впечатлилась – ей в голову не пришёл бы такой способ определения истины. Райгард ждал, когда секретарь запишет приговор, а Ванда думала о том, как же он красив. И голос у него приятный, и глаза живые, пылкие.