Марой и хранители

Один Юрген, которого не успели ввести в особенность кухонных сплетен, но который уже знал от Ойлы о беспричинных истериках госпожи Делоне, бездумно прокомментировал:

– Вот бы и нашей госпоже такого жреца.

И сразу установилась тишина. Рене отвёл свой нос от шеи Ланзы, вперил свой взгляд, мутноватый от выпитой хмелёвки, на визави:

– Ещё раз так пошутишь, пойдёшь искать того, кто будет тебе жевать пищу до конца твоих дней. Доступно объяснил?

Юрген изменился в лице и пробормотал извинения. В воздухе моментально повис намёк, не пора ли заканчивать посиделки, пока градус остроумия не повысился до конфликтного.

– Не пора ли сыграть в «верю – не верю» на желание? Есть смелые?

Ланза игриво потянулась к картам:

– Чур я тусую!

– Моя ты хорошая! – Рене с сожалением обозрел вид, открывающийся сверху в вырезе платья девушки, и повернул колени, чтобы вернуть девушку на освободившееся место, так как Кассий внезапно покинул его. – Будешь подглядывать мне в карты, отшлёпаю!

Согласился Тео и Юрген, сидящие напротив.

– Я бы тоже хотел поучаствовать, – флегматичный баритон развернул к себе и заставил слуг соскочить с лавки, что давно сделал Кассий, который первым заметил облокотившегося о дверной косяк инквизитора и наблюдающего за хохочущими лумерами.

Рене сделал приглашающий жест занять место:

– Но мы не обговорили желание.

– Осталась, чтоб её… – Ивес кивнул Филиси, – Кружку для господина инквизитора.

– Неси синявку сюда. Всю.

– Тьфу, я в таком случае пас! – Тео под общий смех неиграющих уступил место инквизитору и подвинул пальцем к нему свою раздачу. А Ланзе показал зажатый пальцами нос, мол, беги, пока не поздно.

– Кто забирает карты, тот ест кусок, кто скидывает – пьёт. Запивать рыбу просто так нельзя, – установил правила Рене.

Анри только усмехнулся, ответно с вызовом глядя Рене в глаза.

– У меня тесто стоит, – проворчала Филиси и пошла накрывать кадку чем-нибудь поплотнее: – Если завтра пироги будут пахнуть вашей рыбой, сами будете их есть вместо господ.

Чтобы пощадить обоняние зрителей, Ивес накрыл принесённую тарелку с порезанной рыбой и несколько остановил распространение «аромата». Ланза поначалу храбрилась, но не выдержала, ушла, как и трое слуг. Остались самые стойкие и любопытные.