Марой и хранители

Надо отдать должное дисциплине, установленной сиром Марсием, почти сразу открылось окошко и показался настороженный глаз:

– Благостного дня, – не стали высокомерно вопрошать: «Ты кто такой?». – Чем могу служить?

– По личному делу к сирре Элоизе, она меня ожидает, – начиная волноваться, ответил Рене.

Тяжёлая дверь с окошком приоткрылась наполовину, и пожилой мужчина за ней отступил, пропуская юношу и попутно разглядывая его.

– Обожди в гостевой… Хальц! Проводи гостя к госпоже! – старик крикнул молодому человеку богатырской наружности, несущему через весь двор мясную тушу на своём плече.

 – Обожди-ка, Хальц тебя проводит. Кто сам-то? Хозяин вернётся, как доложить?

Рене назвался и последовал жесту старика – отошёл к широкой лестнице, ведущей к центральной двери. Хальц вернулся. На его кожухе остался розовый след от сырого мяса, как и разводы от пятерни на боках, но эти пятна, по-видимому, великана не смущали. Он деловито кивнул, мол, иди за мной, подвёл к парадным дверям, открыл их и басисто рявкнул:

– Кассий! К госпоже гости!.

. Проходи, малец.

Рене нервно вздохнул: неужели он так молодо выглядит, что носить ему уничижительный эпитет до конца роли? Но язвить ответно не стал: в двухметрового широкоплечего Хальца, без труда поместилось бы два Мароя, если сложить их пополам, а это богатырь, разозлившись, сделал бы не без удовольствия. Его простоватый характер прекрасно был знаком Мариэль.

Управляющий Кассий незамедлительно возник у порога, узнал имя гостя и исчез на несколько минут в лабиринте коридоров древнего замка.

Рене рассматривал знакомую обстановку, но впервые выпал шанс сделать это, как разрешается скучающему незнакомцу, – неторопливо трогая интересующие поверхности и проверив своим задом мягкость мебели для ожидающих.

Сирра Элоиза появилась на мгновение позже Кассия, тот не успел и слова сказать гостю. Шлафор с двумя большими пуговицами, неформальная одежда отдыхающих магов, и слегка растрёпанная причёска говорили о том, что женщина спала или же находилась дремотном состоянии, когда её побеспокоили.

Дальнейшая сцена напоминала встречу матери, потерявшей надежду увидеть возвращение своего сына живым с длительной битвы, так машинально подумал Рене.

Женщина, тяжело дыша, замерла наверху лестницы, прижимая руку к груди. Спустилась на несколько ступеней и вдруг заметно ослабла, опираясь на перила.