Любовники

Вы же не просто меня пригласили, чтоб в кино сводить и ужином накормить?

– Не просто, – серьёзно ответил Константин Константинович.

– Так вот, не получится.

– Не получится что?

– Не получится ничего.

– Ну, хоть поужинать-то получится? – Он улыбнулся. – Я с голоду умираю.

Дина, расслабившись от его лёгкого перехода с серьёзного тона на шутливый, сказала:

– Поужинать получится.

– Тогда приступим? Приятного аппетита.

– Приятного аппетита.

Оба принялись за принесённые салаты.

Константин Константинович спохватился:

– М-м! Шампанское! Где наше шампанское? – И подозвал официанта.

Официант, извинившись, тут же принёс бутылку в ведёрке со льдом, открыл её профессиональным движением – лишь короткий шипящий щелчок и лёгкий дымок из-под пробки – наполнил фужеры, и ещё раз пожелал приятного аппетита.

Константин Константинович поднял свой фужер:

– За вас, Дина… Александровна. За успешное окончание четвёртого курса.

– Спасибо, Константин Константинович.

 – Дина пригубила игристое вино и поставила фужер на стол.

Константин Константинович с аппетитом продолжил уничтожать салат и очень скоро справился с ним, подобрав всё до крошки. Дина ела немного лениво, словно вовсе не была голодна.

– А вы не курите? – Спросил Константин Константинович, взяв сигарету.

– Иногда, – ответила Дина.

Он протянул ей пачку «Столичных»:

– Прошу.

Ничего не ответив, Дина вынула из сумочки плоскую коричневую пачку импортных дамских сигарет, достала одну и поднесла ко рту.

Константин Константинович, выразив движением брови восхищение, протянул ей зажжённую спичку.

Дина курила, почти не затягиваясь, выпуская дым эффектной тонкой струйкой вверх.

Заиграла музыка – это на сцену вернулись после перерыва музыканты. Все они были молодыми, чуть более длинноволосыми, чем позволялось комсомольской молодёжи неписанными правилами – а другой молодёжи в стране почти и не было – но им, музыкантам, вероятно, так же негласно попускались подобные вольности из соображений создания сценического образа.

У двоих были «английские усы», которые англичане называли «украинскими», на носу одного из усатых сидели моднющие дымчатые очки в оправе «дипломат», а один из безусых был в обтягивающих белых – совершенно белых! – штанах. Джинсы только входили в обиход и в моду и были редкостью, доступной разве что «золотой молодёжи», неизвестно где бравшей деньги на заморскую одежду и дорогие рестораны.