Младший брат

Он говорил: потаскай её к себе в студию, там полно мужиков, может кем-то увлечётся, тогда и… Ты что?..

Я, едва зажав рот неслушающимися руками, влетела в уборную.

Меня рвало. Желудок был почти пустым, а потуги такими сильными, что, казалось, меня вот-вот вывернет наизнанку. Я не успевала передохнуть, как накатывал новый приступ.

Со мной такое случилось только раз в детстве, когда мы с родителями долго-долго ехали по горной петляющей дороге в маленьком старом автобусе. И больше никогда, даже в пору беременности.

Мне сделалось страшно, и видно, от испуга всё вдруг прекратилось. Тогда я заплакала.

Ромашка поскрёб в дверь:

– Как ты?..

Прикрывая лицо, я юркнула в ванную. Меня снова начало выворачивать. Спазмы от рыданий и тошноты вымотали меня, мне уже не хватало сил вдохнуть воздух. Я начала терять сознание.

Ромашка, заподозрив неладное, вошёл, не спрашивая позволения.

Потом я смутно помню, как он поднимал меня, а ноги не слушались. Он подхватил меня рукой, плескал холодной водой в лицо и лил её за шиворот.

* * *

Я лежала в постели. В их со Светкой широкой постели. Рядом в кресле, перетащенном из гостиной, сидел Ромашка.

В комнате было почти темно, только сумеречный свет проникал из-за штор.

Увидев, что я открыла глаза, он сказал:

– Ну, ты меня и напугала.

Я вспомнила всё, и внутри опять поднялась тошнота, и потекли слёзы.

Он пересел на край постели и стал утирать мне лицо.

– Успокойся, – говорил он, – это как удалить гнилой зуб: сперва больно, а потом хорошо.

Я зарыдала. В груди и горле болело, и казалось, что это болит изодранная в клочья душа.

– Я не собираюсь перед тобой извиняться! Если только за то, что так долго молчал. – Он старался быть твёрдым, но я чувствовала, что ему тоже нехорошо.

Сквозь рыдания я спросила:

– И что… все… знали?

– Да.

Я завыла.

– Ты что, так сильно его любишь? – Спросил Рома.

Я не знала. Но продолжала реветь в голос.

Он безнадёжно пересел в кресло и решил выждать.

Я успокоилась от отсутствия проявлений его жалости.

Он сидел, прикрыв ладонью глаза.

Я задумалась, люблю ли я своего мужа. И что такое любовь после двадцати лет брака? Семья, ребёнок, общие заботы, общие праздники. Как у всех – как у Гарика, как у Ромашки…

Нет, у Ромашки всё выглядело как-то по-другому.