Выжженная земля

– Я тебя почувствовал, – тихо сказал он.

Сквозь слезы я улыбнулась ему:

– Я знаю.

– Я… не смог поверить.

От его осторожных слов веяло таким горем, что мне до жути хотелось завопить. Я собиралась сказать, что понимала его, что точно знала, через что он прошел, но ни один язык на планете не способен был выразить мою любовь. Поэтому я наклонилась и запечатлела у него на губах невесомый поцелуй. Его тепло – единственное, чего я хотела. Это мой Люциан – со всеми воспоминаниями. Сердце мое, душа моя, жизнь моя.

Он был таким потерянным, и мне больше ничего было не нужно, только стать тем светом, который темной ночью приведет его домой. Я отстранилась от него и притянула так близко к себе, что мы почувствовали сердцебиение друг друга. Сейчас я держала в руках весь свой мир. Каждый дрожащий вздох Люциана делал меня ближе к нему, доказывал его силу и хрупкость. И мне было известно, что лишь я могла исцелить кровоточащие раны, раздирающие его изнутри. И я сделаю это с таким терпением и преданностью, что от них не останется ничего, кроме воспоминания о кошмарном сне.

Я провела рукой по его мягким волосам и прижалась виском к его виску. Он уже не мог прочесть мои эмоции, но я могла попробовать вложить всю свою любовь в следующие слова.

– Я здесь, Люциан. Ты больше не один.

Когда его руки сомкнулись у меня за спиной, от счастья у меня вырвался всхлип. Люциан ответил на мой зов и по кусочкам вытаскивал себя из пропасти. Он втянул воздух в легкие, будто впервые за долгое время мог свободно дышать.

Мы стояли, обнявшись, лет сто, и тем не менее пролетела всего пара мгновений. Меня переполняла такая бесконечная радость, что сердце чуть ли не разбивалось оттого, что нужно было начать разговор на другую тему.

– Люциан?

Он отодвинулся ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза.

– С ними ничего не случилось. Я отправил их обратно через портал, которым они пришли.

Что? Но ведь это означало, что Люциан вернул их в лицей. Туда, где поджидала орда охотников Плеяды. Ни в коем случае это не закончится хорошо… особенно при учете скверного настроения, в которое придет Бел, после того как Люциан так запросто выкинул его из Патрии.

От негромкого смеха его грудная клетка затряслась. Уже один этот звук ускорял мой пульс, а при виде улыбки Люциана меня затопила такая теплота, словно прямо в сердце всходило солнце.