Две квартиры

Что я спятил совсем и чужую девицу за Софию принимаю! Она не та совсем, что раньше, это еще больше смущает… София – ярый пыш, ей в районе даже нравится, а я по дому скучаю. По жизни прошлой. По собаке своей – пудель у меня был…

Вагон замолчал. Задумался. Достал из пачки вермишель, утопил.

– Я тоже скучаю по прошлому, – подала голос Катя. – У меня был кот Вася.

Вагон умильно улыбнулся. Нечасто удавалось поговорить на такой волне – теплой, хоть и печальной, такой… домашней, что ли.

Они долго молчали, предаваясь воспоминаниям о прошлом.

Катя поправила рукав кофточки – шов немного сполз. Ворот черного трикотажа доходил щитовидки.

– Знаешь, ты – единственный, кто не пристает ко мне, – смущенно проговорила девушка. – И ты никак не комментируешь мою внешность. Спасибо.

Вагон снял кастрюлю с плиты.

Стоять на кухне смысла уже не было. Он стеснялся садиться напротив гостьи или, тем более, рядом с ней. Стоять комфортнее. Безопаснее.

– Неужели и мой сосед к тебе приставал? – удивился он, наморщив лоб.

– Не приставал. Но… он так смотрит на меня, будто я дерьмом политая. Мне кажется, его воротит меня.

– Не только от тебя, – заверил Вагон. Вряд ли девушке стало от этого легче.

– Еще я случайно подслушала их разговор. Я еще вчера хотела навестить тебя, но… Когда вышла в подъезд услышала их голоса. Они курили у лестницы, на этаж всего ниже, я просто не могла не слушать, – оправдывалась она.

– Бывает такое, да.

Катюша благодарно посмотрела на него – ей и вправду было одиноко в эти дни.

Она продолжила рассказ:

– София что-то говорила обо мне. Сплетничала, видимо, сучка… Прости, я не хотела ее так называть, но я не могу… Она меня ненавидит! И я не понимаю, что я ей сделала!

У Вагона были предположения, но делиться ими с запуганной девушкой он не собирался.

– София любит позлословить. Так что сделал мой сосед? – подтолкнул разговор Вагон.

– Он… он просто тихо сказал: «Да не думайте о ней, ее через пару дней либо взрежут, либо так совокупят, что она сама взрежется».

Катя разревелась. Ее лицо налилось цветом помидора, раздулось, опухло.

Вагон быстренько вытер руки полотенцем, сел рядом и аккуратно обнял ее за плечи.

Он ничего не говорил, только слушал бессвязные причитания и молился, чтобы Вьюк не вернулся раньше с работы.