За Танцующим туманом

Откуда мне было знать, что делать? Откуда мне было знать, кому я могла доверять? Даже Лазар тайком ускользнул после свадьбы, прекрасно понимая, что у меня будет к нему куча вопросов, дать ответы на которые он, вероятно, не был готов ни тогда, ни сейчас.

– Если я пойду с вами, это будет означать войну, и вы это знаете.

Чокнутая мать Ифара никогда бы добровольно не покинула поле боя.

Оноде мрачно кивнул.

– Иногда для обеспечения мира приходится воевать.

– Мира? – вырвалось у меня. – Я думаю, что вы все обеспокоены только вашей властью.

– Заберите трон, который принадлежит Вам, – настойчиво призывала меня лесная княгиня, – тогда порядок будет восстановлен, а Кассардим спасен.

Замтар презрительно фыркнул.

– Если она и в самом деле заслуживает престола.

– Что именно вы хотите этим сказать? – спросил Ноар. Предостерегающего тона в его голосе нельзя было не заметить. Тем не менее князь пустыни оставался на удивление спокоен.

– До сих пор ходят слухи о сомнительном происхождении принцессы Амайи. Лично мне это безразлично. В качестве императрицы я бы с куда большим удовольствием предпочел видеть эту девушку, чем Зафаму. Но порядок будет восстановлен только в том случае, если на императорский трон взойдет истинный наследник.

– Она Золотая наследница! И точка! – прогремел Лазар. – Или ты больше веришь заявлениям сумасшедшей императрицы хаоса, чем императорским символам, которые проявились на коже Амайи?

– То, во что верю я, не имеет значения.

Спор, разразившийся среди князей, казался мне сюрреалистическим кошмаром. Казалось, они обсуждали эту тему не в первый раз, и их аргументы снова и снова вращались по кругу. Никого не волновали мои интересы. Совсем. В этой игре я была не более чем разменной монетой, авторитет и полезность которой сейчас рассматривали под лупой. Только один из присутствующих проявил заметную сдержанность, и это вызвало у меня интерес.

– Каково ваше мнение, генерал Аскан? – громко прервала я бурный спор князей. – Что бы сделали вы?

Пожилой золотой воин с обветренным лицом вздрогнул, когда прозвучало его имя. Я знала его как порядочного человека из народа, как верного солдата, выполняющего приказы и тем не менее никогда не терявшего своего морального облика. Ему явно было неприятно находиться в центре внимания в таком обществе.

– Никто не говорит о жертвах, – робко начал он.