За Танцующим туманом

Ноар и остальные как раз были заняты тем, что наводили в роще порядок. К этому моменту они оттаскивали последних мертвых хокаалей к скалам и сталкивали их в пропасть. Останки утонут в Вечной реке среди Ничейных земель и больше никого не побеспокоят своим видом или запахом. Хорошо, потому что было бы определенно ужасным вариантом позволить им разлагаться прямо здесь.

Вдруг из моих волос послышался приглушенный писк. Затем темный меховой комочек взмыл в воздух и запорхал вверх и вниз перед моим лицом. Шмелек оказался очень недоволен, что пропустил нападение.

– Ты бы ничем не смог помочь, – попыталась я подбодрить его. – Псы хаоса слишком сильны даже для тебя…

Но мои слова не дали никаких результатов. Убедившись, что у меня нет серьезных повреждений, Шмелек приземлился на лапу Нокса и понуро опустил свои крошечные крылышки. Это было душераздирающее зрелище. Я осторожно ткнула в него кончиком пальца.

– Я поговорю с Ноаром, чтобы он позволил тебе снова присутствовать на следующих тренировках, – предложила я.

 – Но только если ты пообещаешь не кусать его каждый раз, когда он нападет на меня.

Огромные золотистые глаза Шмелька просияли. Он издал целую серию свистящих и булькающих звуков, прежде чем внезапно потянулся к маленькому мешочку на своем животе и принялся рыться в нем. В какой-то момент Шмелек, казалось, нашел то, что искал: орех. С нетерпением он протянул орешек мне. Я была глубоко тронута этим жестом. Шмелек никогда добровольно не делился своей едой.

Хотя я совсем не была голодна, я приняла его подарок в качестве извинений. Я откусила кусочек и вернула ему остальное. Ококлин счастливо захихикал, так что вскоре после этого мы вместе жевали и смотрели, как другие заканчивают свою работу.

Закончив омерзительную часть работы, мужчины удалились к небольшому пруду в задней части рощи, чтобы помыться. Я не могла сдержать улыбку. Многие придворные дамы заплатили бы целое состояние, чтобы увидеть это своими глазами: пятеро самых смертоносных воинов Кассардима смывают кровь и грязь со своих полуголых тел, перекидываясь шутками, как беззаботные подростки.

Даже Илион, казалось, каким-то образом являлся частью всего этого.

По крайней мере, когда Паш обхватил его и оба с громким всплеском приземлились в пруд, лед тронулся. Но, когда рыба приняла спутанные волосы графа за добычу и вцепилась в них так настойчиво, что Дрокору пришлось отрезать ему прядь, сдерживаться было уже невозможно.