За Черной лестницей

Попадание. Ноар совершенно невозмутимо потягивал вино.

– Все равно тебе придется отвечать за то, что ты не привел Золотую наследницу прямо сюда, – невозмутимо сменил тему Шаелль. Теперь он казался судьей и палачом одновременно.

– Ничего подобного я не делал, – возразил ему Ноар и снова сделал глоток. – Я был с Амайей в Рим Валеше. Так что, согласно традиции, она оставалась в пределах наших границ.

Шаелль напрягся, а потом – совершенно внезапно – обратил свой черный взор на меня. Но в действительности он не смотрел на меня.

Вместо этого князь видел только губы, шею, грудь, бедра и все остальное, что еще можно было разглядеть под моим платьем. Он рассматривал меня, как кусок свежей плоти, даже не пытаясь скрыть свои грязные мысли.

– Значит, слухи – это правда? – спросил Шаелль сына, в то время как его рот скривился в легкомысленной усмешке. Из-за такого бесстыдства у меня зачесались руки от желания отвесить ему звонкую пощечину.

– Я делал только самое необходимое, чтобы никто мне больше не мешал, – холодно ответил Ноар, абсолютно не обращая внимания на непристойные взгляды отца.

 – Еще кое-что, чему ты меня научил.

Улыбка Шаелля растаяла.

– Этот урок должен служить тебе не только образцом для подражания, но и предупреждением. – Его рука подалась вперед и выбила бокал из пальцев Ноара. Он звонко разбился об пол. – Мое царство будет твоим. После моей смерти. Не надейся, что мне когда-нибудь придется преклонить колено перед тобой… А если это произойдет, я отниму у тебя все, чем ты владеешь только благодаря мне: твой титул, твое мужество и твою жизнь.

Он задержал взгляд на сыне, ожидая, что тот будет настолько глуп, чтобы возразить ему. На мгновение показалось, что Ноар именно это и сделает. В его глазах горело неповиновение. Но в конце концов он склонил голову и произнес:

– Да, мой князь.

Шаелль удовлетворенно улыбнулся. Не просто от триумфа. Нет. Словно ему доставляло удовольствие унижать сына. Он подошел к графину с вином и налил новый бокал, который подал Ноару.

И это был не жест примирения, а проявления собственного превосходства.

– Что же касается дела с князем Маком, – продолжил Шаелль будничным тоном и сделал неопределенное движение рукой в мою сторону. – Тебе следует лучше воспитать свою невесту, прежде чем она доставит еще больше неприятностей.

Я вытаращила глаза. Простите, что?!

Ноар принял бокал с издевательской усмешкой.

– В ее непокорности, безусловно, есть некое очарование.