Тихий омут

– Людей «Омеги» я держу под контролем, но среди изменников в данный момент разгорается внутренняя война за наследие Джирона. Со дня его смерти цена, назначенная им за твою голову, ежедневно повышается противодействующими сторонами.

Ациам реагировал на него как на брахиона, но у него не было способности убивать праймусов. К тому же он обладал – как только что было доказано – всеми качествами ведьмака. Следовательно, у него была душа. Тем не менее я знала, что его кровь была темно-красной и вязкой, как у праймуса.

– Что с тобой сотворил мой отец?

Черты лица Тристана заострились. Ни один из нас не двигался, но я чувствовала, как пропасть, которая была между нами, выросла.

– Он меня спас.

Нотки упрямства в его голосе меня взбесили.

– Ты поэтому выполнял за него всю грязную работу как дешевая рабочая сила? – Как мог кто-то так долго работать на Танатоса, но все равно воспринимать его как мессию? Что бы отец ни сделал с Тристаном, бескорыстным он при этом точно не был.

– Я никогда не был для него рабочей силой, – намеренно растягивая слова, проговорил Тристан. Глаза его блестели от злости. – Он сделал меня тем, кто я есть. И в отличие от тебя я этим горжусь!

– Ты этим гордишься?! – зашлась я в крике. – Гордишься тем, что тебя использовали?!

– Ты понятия не имеешь! Харрис хотел меня использовать, Харрис разрушил мою жизнь! Танатос только расчистил руины, которые оставил после себя этот бесполезный человек.

– Ну конечно. Танатос просто воплощение добродетели. Именно по этой причине он планировал убить собственную дочь, чтобы провозгласить себя единоличным правителем мира праймусов.

– Злишься, что папочка предпочел тебя кому-то другому?

«Прошу прощения?!»

– Да как ты можешь быть таким тупым? Ты реально думаешь, что что-то для него значил?

После моих слов наступило леденящее молчание.

И почему вообще мнение Тристана вызывало у меня такой праведный гнев? Мне так хотелось вдолбить ему в череп правду о моем отце! И мне было наплевать, что я дразнила хищника, сидя с ним в одной клетке.

Неожиданно Тристан издал глубокий рык и отступил на шаг назад. А я только в эту минуту поняла, что я так стиснула ациам, что побелели костяшки пальцев. Тристан смотрел на меня широко открытыми глазами.