Бессмертное пламя

– Да знаю я… имею в виду… к Лиззи, – пол отказывался не менять своего положения в пространстве. Мои ноги шагнули в пустоту. Неожиданно я схватилась за кухонную стойку, которая, по моим прикидкам, находилась значительно дальше от меня. Сильная рука на моей талии спасла меня от неконтролируемого падения.

– Опля… думаю, никуда ты не денешься, – прошептал Люциан мне на ухо. В его голосе угадывалась улыбка.

– Я точнне будзесь спать, – сердито выговорила я и предприняла попытку высвободиться из его захвата. Бесполезно.

– Да ты уже почти спишь. А Лиззи только упрекнет меня в том, что я тебя споил, – говорил он, ведя меня перед собой. Выход и кухня остались где-то позади.

– Ткты и споил! – обвинила я его. Он тихо рассмеялся, теплое дыхание коснулось моего затылка.

– Ну, может, самую малость.

– Ты знал… я б не стала… рзгварть… об отце… – Довольная своей потрясающей дикцией, я мельком отметила, что завалилась на что-то мягкое. Сначала я подумала, что он привел меня обратно на диван, но моя голова свободно откинулась назад, не встретив никакого сопротивления.

– Он не твой отец, малышка.

«Черт, – я уже опять забыла, что моя заветная мечта сбылась. – Уилснхаррс не мой папа. Уилснхаррс не мой папа. Уилснхаррс не…» Моей ноги что-то коснулось и потянуло ее в сторону. Я отвлеклась.

– Ты чтмня рздваешь?! – я начала отчаянно брыкаться, чтобы избавиться от его рук. Люциан осуждающе цыкнул и снова поймал меня за ногу. Судя по холодку, который я почувствовала пальцами ног, он снял с меня ботинки и носки.

– Лежи спокойно, – проворчал он и расстегнул молнию на толстовке Лиззи. У меня судорожно сжалось сердце. Потом он приподнял меня и стянул кофту с моих плеч. Я смутно припомнила, что под ней на мне еще майка, но у меня все равно началась легкая паника.

Люциан скривился, когда сосредоточенно вытаскивал мои руки из рукавов. Я не сдержалась и захихикала.

– У тебя ткое лицо, кбудто ты съел лимон, – лепетала я. Одна рука на свободе. Здорово, теперь я могла дать отпор… если бы вспомнила, как это делается.

– У недоверия отвратительный вкус, – пояснил он, и до меня дошло. Он вытащил вторую руку, а я рухнула на матрас.

– Ты от мня крмишься? – спросила я потолок.