В огне 2. Сожженные

Нет, смех не был раздражающим, даже напротив, отчего у меня почему-то в горле заскрежетало.

– Что с тобой не так?! – заорала я, поднимаясь на ноги.

Улыбка Девила исчезла в один миг, словно и не было ее вовсе.

– Со мной? Что ты здесь делаешь? Хочешь бороться, вставай и борись, но только не здесь. Твоя мать мертва, отец за решеткой, твой гребаный любовник месяцами вытирал о тебя ноги, а затем исчез. А все, что ты делаешь, это ходишь сюда и срываешь злость на этом мешке с дерьмом и своем теле.

– Заткнись, – это все, на что меня хватило.

Дев громко выдохнул и продолжил, на этот раз уже без повышенных тонов и грубости в голосе:

– Перестань жалеть себя.

Я прыснула.

– Кто бы говорил. Ты прячешься за десятками убийств, потому что в детстве мамочка и папочка тебя выбросили, как щенка. Ты не нужен НИКОМУ..

– Как и ты.

Он подмигнул.

Я вспылила. На самом деле. Закипела. И подалась вперед, нарушая и без того, нарушенные мною приемы борьбы. Девил пошатнулся, а затем перехватил мою руку, я даже не успела его ударить, вторая рука была тоже захвачена и, я оказалась прижатая спиной к теплой груди с колотящимся внутри сердцем. А может, это было мое. А может, оба. Мои руки покоились на груди со сжатыми в кулаки ладонями, крест-накрест, запястья даже не ощущали боли из-за нахлынувшего адреналина, но я знала, что Девил держит крепко, и даже больше не сопротивлялась, лишь дышала наперебой, вместе с его дыханием, как загнанная в угол скотина.

– Ты выиграл, – тихо сказала я, после чего пришлось сглотнуть дурацкий ком. «Оковы» на руках исчезли не сразу, постепенно, словно проверяя, не брошусь ли я снова в драку. Нет. Глупо. У меня нет сил с ним бороться, и нет сил отрицать единственную правду, поэтому я просто выдохнула еще разочек и обернулась.

– А теперь расскажи мне, что у тебя стряслось, куколка?

Девил шлепнул меня пальцем по носу, и я снова ощутила этот дискомфорт от нашей близости.

– Я в порядке.

Отойдя в сторону, я потерла запястья. Надеюсь, хоть здесь синяков не останется, на работе на меня итак смотрят с жалостью, после того, как все мерзкие слухи обо мне, Петерсоне и моем отце полезли наружу.

– Ага, и ты все еще живешь в моей квартире.

– Мне нравится твоя квартира, я предлагала ее купить.

– Она не продается.