Когда нет слов несите скрипки

И даже не обязательно применять знание языков. Я была бы рада попробовать что-то новое. Может, секретарём или…

Анна как-то странно прищурилась: – Любая вакансия?

Я кивнула и она спросила опять: – Вы действительно готовы к весьма требовательному руководству?

– Да.

– У нас есть одна вакансия. – Она прошла к стеклянному шкафу по правую руку от своего стола. – Весьма сложный работодатель и ездить не близкий свет, однако, если вы не против попробовать…

– Да, я могу.

– Оплата очень хорошая, то есть компенсация за требовательность весьма достойная, однако, хочу предупредить, за последние полгода сменилось уже двести семьдесят шесть кандидатов.

Я ахнула: – Что, так трудно?

– Вы знаете, обычно от кандидатов отказывается работодатель, но те, c кем удалось пообщаться, сетуют на чрезмерно трудные правила рабочего распорядка. – Она выудила бумажную папку и положила её на стол. – Рано приходится вставать и какие-то ещё вопросы с ограничением личного пространства.

– Личного?

– Вроде как работодатель против того, чтоб сотрудники пользовались мобильными телефонами и настаивает на ношении формы.

– Но в этом нет ничего особенного. – Увидев предлагаемую зарплату на пожелтевшей странице, что протянула мне Анна, я решила, что смогу работать даже в комбинезоне заключенного, если этого захочет работодатель. Такие деньги за должность помощника? Господи, люди просто борзеют отказываться от таких сумм из-за дурацкого телефона. Это даже больше, чем я зарабатывала в посольстве.

– Я рада, что вы так думаете. – Анна указала на адрес. – Вы когда смогли бы приступить?

– Хоть завтра.

Глава 2

– В смысле, не будет второго интервью? – Фиона как-то не очень радостно восприняла мою новость о трудоустройстве и не присоединилась ко мне прыгающей по гостиной.

– Меня вся страна знает. – Я потрясла перед её носом договором. – Что тут ещё спрашивать? Ты что, не рада?

– Я рада. – Она взяла меня за руку. – Правда! Просто, даже не верится.

– Если тебе не верится, прикинь, каково мне! – Последний год я действительно почти смирилась с мыслью, что буду до конца своих дней нести бремя позора и клеймо преступницы, будучи ложно обвиненной, но виновной в глазах многих.