Сломай меня, если сможешь. Дилогия

 – Рявкнул Кирилл и подлетел ко мне схватив за руку.

Мое лицо было сморщено от боли, которую я испытывала в области правой ступни.

– Ты что совсем идиотка? Что ты делаешь? – Возмутился Романов, резко дернув меня вверх, тем самым поставив на ноги, на одну ногу.

Он крепко держал меня за руку, так крепко, что казалось, будто она сейчас треснет.

– Мне больно, – пробормотала я.

– Я знаю, дура, сама виновата.

– Больно руке, отпусти.

– Если я отпущу тебя, ты упадешь, снова, тупица.

– Заткнись ты уже и отпусти мою руку!

Я чувствовала, как кровь щекочет мою ступню, посмотрев вниз, я заметила, что на полу уже небольшая лужица красной жидкости, видимо, я перестаралась.

– Фу, меня сейчас стошнит.

– Ты боишься крови, Романов? – Усмехнулась я.

– Нет, меня просто тошнит от твоей тупости. Садись на пол.

– Что?

– На пол сядь, я сказал.

Он ослабил хватку руки и помог мне приземлиться на пол, а сам куда-то ушел.

Глава 6

– О нет, ты же не серьезно? – Завопила я, увидев в руках у Романова стеклянную емкость со спиртом и бинт.

– Успокойся дура, я просто обработаю рану и перевяжу ногу, а то ты мне итак весь паркет заляпала. Я вызвал «скорую», потому что, наверняка, в ноге есть осколки, которые нужно вытащить, а я этого делать не умею.

Он нагнулся к моей ноге и присев на корточки взглянул мне в глаза.

– Я, конечно, знал, что ты не нормальная, но не до такой степени.

– Аа-а! – Крикнула я.

Пока Кирилл заговаривал мне зубы, он поливал мою ступню спиртом. Я сдерживала крики, как могла, но иногда все же они вылетали из моего рта.

– Это не важно, зачем я это сделала, были причины.

– Это, какие такие причины должны быть, чтобы добровольно плясать по битому стеклу?

– Я не плясала! Оу, больно, идиот!

Он стягивал мне бинтом ступню так сильно, что боль простреливала мою ногу до самого бедра.

– Все готово, можешь идти.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, ехидно, как всегда.

– Ты издеваешься, да?

– Ой, да хватит тебе ныть, скажи спасибо, что не бросил тебя истекать кровью. Вытри тут за собой, а то вдруг впитает.

– Что?!

Нет, вы только посмотрите, он совсем обнаглел, я убью его. Наглый, мерзкий придурок.

Я открыла рот, чтобы сказать ему какой он мерзкий, но не успела, звонок в дверь, сбил меня с мысли.