Солнечный луч. На пороге прошлого

– Осталось тридцать дней, Танияр. Тридцать дней, и мы увидим нашего сына. Мама сказала…

– Привезти тебя к ней после праздника лета, – закончил за меня дайн и улыбнулся: – Уже скоро.

И я созналась:

– Мне страшно, любимый. Не боялась прежде, а сейчас подумала и вдруг испугалась.

Танияр легко рассмеялся и привлек меня к себе. Я чувствовала, как он ласково гладит меня по волосам, затем поцеловал и прижался щекой к макушке.

– Мне тревожно, – сказала я, всё еще пребывая в плену своих размышлений.

 – А вдруг что-то пойдет не так? А что если…

Дайн накрыл мои губы ладонью и поцокал языком:

– Помнишь, как ты говорила своей родной матери? Рядом с тобой Ашит, еще есть магистр, и тебе благоволит сам Белый Дух. И я буду рядом. Всё будет хорошо, жизнь моя.

Подняв голову, я с минуту любовалась на улыбку супруга, а после вздохнула и улыбнулась в ответ:

– Ты прав, милый, а я поддалась сомнениям и малодушию. Моя названая мать – шаманка. Есть Элькос, чья сила теперь не имеет границ, и Создатель ко мне добр.

– А я? – хмыкнул Танияр.

– А с тобой рядом мне и вовсе нечего опасаться, – моя улыбка стала шире. – Кто еще может похвастать столь могущественной поддержкой?

– Никто, кроме моей Ашити, – заверил меня супруг и поцеловал в кончик носа.

Он направился к постели и потянул меня за собой. Вернувшись на надежное плечо мужа, я еще некоторое время смотрела в темноту, а после закрыла глаза и повторила:

– Всё будет хорошо.

– Так и будет, жизнь моя, – ответил Танияр. – А ты днем поговори с Эчиль. У нее две дочери, и появились они не из воздуха. Думаю, она найдет, чем тебя утешить, если всех нас четверых тебе мало.

Белого Духа дайн тоже посчитал, и я фыркнула:

– Сама скромность.

– Первый в роду, душа моя-а… – окончание фразы утонуло в зевке.

– Помню-помню, – хмыкнула я и поцеловала дайна в плечо: – Спи, милый, я уже успокоилась и больше мешать не стану.

Вскоре дыхание Танияра стало ровным и глубоким, рука на моей талии потяжелела, и я выпуталась из объятий – мне не спалось.

Я перебралась на свою подушку, повернулась к супругу спиной и устремила взгляд в окно, за которым продолжала мерцать весна. Впрочем, мысли мои были теперь далеки от маленького чуда, да и от пирожков тоже. Как не думала я и о скорых родах. Волнение и вправду покинуло меня. По крайней мере, пока покинуло.

Теперь я размышляла о своих родителях.