Солнечный луч. На перекрестке двух миров

И даже не столько из-за того, что меня потащат в полицию и будут допрашивать, а что теперь я могу и вовсе не попасть в Белый мир. Из тюрьмы найти Элькоса станет невозможно, и уж тем более не выйдет поговорить с родителями. Я попросту сгину где-нибудь на каторге, и мой возлюбленный уже никогда не увидит ни своей жены, ни детей, потому что я его единственная женщина до конца жизни.

– Нечего слезы лить, – усмехнулся Ханд. – С виду приличная женщина, а такое непотребство.

Приличная женщина с виду? С виду?! Да кто он такой, этот старьевщик Смагли Ханд, чтобы так говорить с дважды королевой?! И в одном из этих «дважды» я могла бы быть его королевой! Хвала богам, что не стала, но все-таки! Прилив негодования был стремительным и отрезвляющим.

Схватив свободной рукой подсвечник, я с силой ударила им по руке старьевщика. Он взвыл и выпустил меня. Швырнув в него проклятым подсвечником, я сдернула с прилавка саквояж, так и не закрыв его, и бросилась прочь из лавки.

– Держи ее! – закричал мне в спину Смагли Ханд.

А спустя еще пару минут я услышала противный звук полицейского свистка. Куда я бежала, не знаю, но отчетливо слышала топот нескольких пар ног за спиной, и он приближался. А в какой-то момент мне наперерез кинулся дворник, широко раскинув руки, будто собирался заключить в объятия.

Влетев в тупик, я завертела головой, отыскивая выход. Звук погони был уже совсем близко. Свистел свисток, и слышалось улюлюканье юноши, должно быть младшего Ханда.

– Стой, воровка! – рявкнул незнакомый мужской голос.

Я повернула голову и увидела, что мужчина в мундире полиции всего в нескольких шагах от меня. Он уже не бежал, как и дворник с младшим Хандом. Кто с ними был еще, я не разглядела, потому что взгляд мой остановился на приоткрывшихся воротах со знаком богини Левит.

– О, Хэлл, – выдохнула я и метнулась к воротам, закричав: – Сестра, помощи! Я прошу защиты Левит!

– Стой! – закричал один из моих загонщиков.

Снова засвистел свисток, но я уже ворвалась под надежную защиту стен Дома дочерей Левит, и ворота закрылись перед мужскими носами.

– Именем закона! – загрохотав кулаком в створу, закричал полицейский.